его знает, что там на уме у этих хищников — глаза не выражают ровным счетом ничего. Я тяжело вздохнула, чувствуя, как слезы обжигают глаза, и пошла к нему на ватных ногах, надеясь, что все же внешне не выгляжу также запуганно и беспомощно, как я ощущала себя изнутри.
Я остановилась рядом с ним, упершись дрожащими коленями в край диванной подушки и касаясь его колена. Я не поднимала глаз. Распущенные светлые волосы обдавали жаром шею, плечи, спину, руки, щекотали везде и вообще бесили меня ужасно.
— Садись, — приказал он, и я села на диван на колени, лицом к ... нему, неловко сложив руки перед собой.
— Ты по мне скучала? — он отодвинул в сторону волосы с моего лица, потом провел пальцами по ряду пуговиц на футболке. Я закусила губу.
— Конечно. Но... , — я запнулась в волнении, понимая, что я на грани полного срыва, — Ты мог бы сказать, что ты собирался вернуться... и ты мог бы сказать, куда едешь и на сколько...
Его рука опустилась на мое колено, поглаживая горящую жаром кожу и слегка запуская пальцы под юбку.
— Я понятия не имел, что буду делать и как буду дальше жить, поэтому мне просто нечего было тебе сказать...
Я не знала, что на это ответить, потому что мой разум начал постепенно мне отказывать, уступая место инстинктам. Я невольно ласкала взглядом его губы, шею, широкие плечи, мускулистую грудь, рельефно выступающую из-под тонкой ткани футболки, его узкие кожаные брюки, призывно топорщащиеся внизу живота. Мне хотелось прикоснуться к его длинным густым волосам, к его крепкому прессу и снова увидеть его дракона.
— Да уж, не ожидал я от тебя такого, — усмехнулся он, — Ладно еще по старшему брату сохнешь, но ЛГБТ... ! Ужас!
Мы оба невесело усмехнулись, и я осмелилась наконец встретиться с ним взглядом. Теперь меня уж точно ничего не могло спасти. Его пальцы ловко расстегнули несколько пуговок у меня на груди, скользнули вниз вдоль талии, подцепили край футболки и стянули ее вверх, а я послушно подняла руки. Пышную белую грудь стягивал бюстгальтер из тонкого кремового кружева. Митя пробежался пальцами по бретелькам, специально избегая прикасаться к моей коже, чтобы меня помучить, и мягко повелел: «Повернись». Я повернулась спиной, поднимая волосы, и он расстегнул замочек, обнажая мою грудь и бросая бюстгальтер за спинку дивана. Он тут же расстегнул сзади молнию на юбке и, когда я встала, она легко соскользнула на пол, а он медленно спустил с меня кремовые кружевные трусики. Его взгляд остановился на моем лобке. На белоснежной коже извивалась маленькая довольно-таки реалистичная сине-голубая змейка, изогнутый хвост которой скрывался в складочке между лепестками. Он довольно усмехнулся, нежно коснувшись ее пальцами, а я отпрянула в сторону и быстро бросила:
— Мне нужно в душ! И не смей меня останавливать!
Он лениво потянулся, любуясь моим обнаженным телом, на котором из одежды остались только черные чулки.
Я закрылась в ванной, тяжело дыша, словно от удушья, и быстро окинула себя в зеркале критическим взглядом. Юное безупречное тело, все пылающее от распаленной в нем страсти. Я тронула себя между ног — там все было мокро и горячо. Низ живота свело томительной судорогой, соски сжались в упругие розовые бутоны, губы горели. Мысли совсем спутались, и разбираться в них вовсе не хотелось. Кажется, я обещала себе его забыть и научиться его ненавидеть за то, что так надолго бросил меня одну, а вместо этого готова на все, как только он поманил! Пока я принимала горячий душ, обмазывала тело маслом и вытиралась, перед глазами так и стоял черный силуэт мотоциклиста на байке, поднимающемся на заднее колесо. Все-таки я полная дура и бесстыжая инфантильная нимфоманка, ведь именно такой меня теперь считают даже собственные родители. Все лицо горело в предвкушении ласк брата. Не может быть, чтобы кто-нибудь еще когда-нибудь смог заставить так пылать мои щеки и сверкать глаза.
Я
