получше остальных. Поэтому, отдыхай, пока есть время, а потом готовься пахать, как валовая лошадь.
— Как скажешь, — я чмокнул Оксану в щеку. — Не волнуйся, сестренка, буду пахать.
— Кстати, — вспомнил я. — Как там Ксю? Что-то её не видно...
— Воюете, — сообщила Оксана. — Теперь все шишки сыплются на того полицейского, что её увел. Не знаю подробностей, но Ксю беситься только при упоминание его имени и постоянно строит ему козни. Так что спи спокойно, ты для неё больше не самая приоритетная цель.
Девушки уехали, им еще предстояло забрать Марию Николаевну. Пообещали быть к вечеру.
Я перекусил, сделал звонок в отдел кадров и договорился, что занесу заявление об увольнение и... все. делать было абсолютно нечего.
Немного пошатался по квартире. С легкой руки Марины, она приобрела невиданный доселе уют. Это непросто объяснить, но присутствие Марины ощущалось повсюду и несло в себе теплоту. Небрежно прошенный на кровати халат, тапочки в прихожей, зубная щетка в ванной, кружка с котенком на кухне... Это уже не моя квартира, а наша.
Приодевшись во все домашнее, я решил немного подремать на диване.
Позвонили в дверь. Кто еще? Я посмотрел в глазок и решительно заявил:
— Никого нет дома!
— Открывай! — потребовала Прохорова. — Не до шуток.
— Что вам нужно? — поинтересовался я через дверь.
— Открывай! — не унималась пенсионерка. — Разговор не для лишних ушей.
Я осторожно приоткрыл дверь и выглянул, но Прохорова ловко просунула в щель клюку. Около минуты мы боролись — я тянул дверь на себя, она, используя клюку, как рычаг, давила всем весом.
— Что вам нужно? — нервно спрашиваю, когда становиться ясно, что битву за дверь я проиграл.
Прохорова мрачно смотрит на меня и окончательно добивает:
— Хочешь жить — идем со мной!
