понимая, что муж знает правду и будет мстить. — Он не виноват. Он любит вас. Вы его герой, кумир. Милорд, заклинаю Вас.
— Сука! Ты не смеешь меня ни о чем просить. Ты просидишь здесь до тех пор, пока я не буду уверен, что ты не забеременела от своего любовничка. И молись Богу, чтобы ты не понесла, иначе выкидыш я тебе обеспечу. Потому что я не успокоюсь, пока ты не примешь мое семя и не родишь мне настоящего наследника.
— Но Элайджа...
— Твой сын никогда не станет герцогом. Будь уверена, я об этом позабочусь.
Прошло две недели заключения. Все эти дни герцогиню не выпускали из ее опочивальни. Ее съедала тревога за жизнь сына, но служанки молчали, а герцог все эти дни не давал о себе знать. Вчера был последний день ее месячных, и теперь женщина ужасно нервничала, зная, что слуги непременно доложат об этом факте мужу. Но она не собиралась уступать ему. Женщина была уверена, что если она позволить ему взять себя и не дай бог забеременеет, то ее сын будет мертв. Герцог не оставит его в живых.
Смежная между комнатами дверь распахнулась, и герцог предстал перед женщиной. Одетый лишь в один халат, он вальяжно вошел в комнату. В глазах горел все то же пламя ярости и твердости намеренья.
— Муж мой, прошу Вас...
— Вовремя вы вспомнили, миледи, что вы моя жена, а теперь заблагорассудьте отдать свой супружеский долг, — саркастично произнес мужчина, насмехаясь над ней.
— Я не могу, милорд, мое состояние не важное, прошу вас, дайте мне пару дней на выздоровление.
— А с вонючем конюхом вы могли? К несчастью ему больше не придётся испытать данное наслаждение, как и все остальное.
— О чем вы? — судорожно спросила женщина, чувствуя, как тело холодеет от ужаса.
— Ах, вам не сообщили? Пару дней назад он пытался скрыться из поместья с награбленным золотом. Он был убит при задержании.
— Неаааат! — герцогиня закричала как обезумившая и кинулась с кулаками на мужчину. — Это не правда, не правда, не правда, — молотила она руками в его грудь, но герцог лишь победно усмехнулся. — Ненавижу вас! Ненавижу!
— Успокойся, шлюха! — сильная пощечина отбросила ее назад, и женщина повалилась на постель.
Она стала вырываться, когда герцог склонился над ней и стал поднимать ее ночную сорочку.
— Отпусти меня, ты животное!
После ее слов он снова отвесил ей оплеуху и просто разорвал мягкую ткань. Его глаза жадно прошлись по телу жены. Хоть женщина и рожала, но ее тело осталось подтянутым и таким же притягательным. Скинув свой халат на пол, он открыл ее взору свой эрегированный член, что откликнулся на женское тело.
Также мужчину завело ее дикое сопротивление. Ему нравилось чувство превосходства самца над самкой, и ее полная беспомощность перед ним. Широко раздвинув ноги женщины, он поместился между ними. Крепко прижав одной рукой ее руки к постели над головой герцогини, он наблюдал, как извивается женское тело в попытке вырваться из его захвата.
— Хватит, милорд, молю вас! — закричала женщина. — Вы не можете так обращаться со своей герцогиней!
— Сейчас ты не герцогиня, а обычная потаскуха, которая заслуживает не лучшего обращения, чем портовая шлюшка.
В подтверждение этих слов, герцог плюнул на свою ладонь и смочил в слюне член, чтобы резко ворвался в сухое влагалище. Спина герцогини выгнулась от боли и громкий горестный крик вырвался из ее губ. Ее неподготовленные стенки сжались вокруг орудующего поршня, не пропуская его глубже. Поэтому, пыхтя, мужчине приходилось сильно проталкиваться в нее. Боль раскалывала ее пах. Звуки удара плоти об плоть казались ей самыми мерзкими в мире.
Слезы потекли из глаз бедной женщины, руки ослабли, борьба прекратилась. Отвернув голову в сторону, она молча содрогалась под быстрыми жесткими рывками мужчины, что самозабвенно трахал ее, получая удовольствие ... от самого акта насилия.
— Блядь, до чего же тугая у тебя пизда, — ругался мужчина, словно
