испачканные пальцы к губам немки и та беспрекословно слизала свои соки. Средство, похоже, и впрямь было действенным — глаза Эльзы подернулись похотливой дымкой, она со смаком обсасывала каждый палец.
— Хороший минет, говоришь? — хмыкнула Мари. Она отстегнула наручники от ножки стола и за волосы проволокла слабо упиравшуюся немку на середину комнаты. Черная девушка быстро стянула с Эльзы остатки одежды, оставив ее в одних туфлях на высоких каблуках. После этого негритянка быстро разделась сама.
— Э, нет сучка, этого я тебе не разрешала! — окрикнула черная амазонка, заметив как Эльза потянула руки к изнывающему от желания влагалищу, — не смей дрочить!
Она уселась на пол рядом с девушкой и, заломив ей руки за спину, сжала Эльзу поперек туловища «ножницами» длинных сильных ног. Удовлетворенно окинула взглядом распростертое под ней покорное белое тело.
— Надо же как набухли, — черные пальцы сжали затвердевший сосок, — так можно подумать, что у тебя и вправду есть сиськи.
Эльза уже едва понимала, что ей говорят: из ее глаз исчезали последние проблески разума, уступившего место чистой животной похоти. Лишенная возможности дотронуться до жаждущих ласки сосков или полыхавшего огнем влагалища, она лишь бессильно мычала под насмешливым взглядом черной хозяйки. Та, растягивая удовольствие, то теребила набухшие соски девушки, то лениво похлопывала ее по влагалищу, перебирая влажные складочки и время от времени просовывая меж них палец.
— Нет!!! Не убирай!!! Пожалуйстааа!!! Я все сделаю! Я буду послушной!
Мольбы и проклятия, вперемешку со сладострастными стонами потоком лились с губ измученной немки, сходившей с ума из-за сжигавшего ее изнутри желания.
— Трахни меня!!! Трахни свою белую блядь! Трахни меня, как суку!
— Вот такой ты мне нравишься, — рассмеялась Мари. — Становись раком!
Негритянка встала на ноги и, покопавшись в сумке, достала резного африканского идола из черного дерева. Длиной в предплечье Эльзы и примерно такой же толщины, он имел утолщение на макушке, повторявшее форму головки мужского члена. Большой рот с вывороченными негритянскими губами похотливо скалился, словно предвкушая погружение в сочную женскую дырку. Этот идол изображал одного из божков вуду — символ мужской силы и плодовитости.
Эльза уже стояла, выгнув спину и выпятив зад, вся дрожа от нетерпения. На ее подрагивающих ягодицах красовалась татуировка — большая черная свастика, с перекрестием в районе ануса. Нижние лучи ее простирались и на верхнюю часть бедер, с обоих сторон обрамляя истекавшую влагой белую киску. Такую татуировку кроме Эльзы, носили две ее бывших помощницы — норвежка Ингрид и француженка Аннет. Их вывезли в США после того, как Мари нагрянув на немецкую базу в Нормандии, за несколько часов превратила закоренелых нацисток в белых секс-рабынь.
Застегнув на поясе крепившиеся к идолу кожаные ремешки, Мари подошла к стоявшей раком белой девушке. Та дрожала как в лихорадке, глаза ее затуманились, на полу под ней скопилась лужа из ее выделений.
— Ноги раздвинь, дрянь! — негритянка сильно хлопнула немку по заду. — Еще! Шире!
Эльза послушно выполнила приказ. Мари, цепко ухватив всей пятерней ее влагалище, еще немного помучила немку играя пальцами. Потом убрала руку и, ухватив немку за бедра, провела черным идолом-фаллосом по истекающей влагой расщелине. Другая женщина пришла бы в ужас от такого размера, но Эльза лишь умоляюще проскулила:
— Пожалуйста, Госпожа, быстрее!
— Заткнись, сука!
Мари нажала сильнее, чувствуя как белое влагалище уступает ухмыляющемуся африканскому богу. Эльза стонала и тяжело дышала, словно раненное животное, ее влагалище с чавканьем и хлюпаньем скользило по деревянному фетишу, насаживаясь на него все глубже. Первоначальная боль от проникновения спала и на смену ему накатила волна удовольствия, раскатывающаяся по всему
