полированном руле смотрелся просто невероятно.
Как это ни странно, но ни она, ни я, даже и не вспомнили, что по идее, сначала надо бы мне пройти в дом, со всеми перездороваться, а особенно с Бабушкой, а уж потом ехать себе кататься.
Городок наш маленький. Тысяч десять населения, может, и наберётся. По сути, весь городок и состоит-то из двух дюжин центральных улиц и полусотни переулков. Так, что кабриолет, бесспорно, стал сразу же сенсацией дня. Тем более, что нас тут без исключения все знали и мы тут без исключения всех знали.
Маме, завидев её за рулём такой машины, сотни наших знакомых приветственно сигналили из машин или махали руками с тротуаров. Я тоже еле успевал со всеми здороваться и кивать головой налево и наперво. А мама, по-моему, была просто на седьмом небе покрасоваться на такой машине.
Помню, она повернулась ко мне, на миг всё же найдя в себе силы, чтобы оторваться от руля и ласково потрепала меня, совсем как в детстве по щеке.
— Спасибо, Серёжа... Это удивительный подарок! Спасибо, — она была очень взволнована и потому особенно обворожительна сейчас. Если честно, только в этот момент я и принял окончательное решение, куда мы поедем дальше. Ну, скорее даже не решение... Но к тому времени мой член в шортах уже буквально разрывало от возбуждения. Но моя мать, за рулём кабриолета, смотрелась просто непередаваемо сногсшибательно в своих шортиках и в этой рубашке. Вряд ли бы она смотрелась так же, если бы на ней сейчас было вечернее платье.
Где-то почти через час, когда мы уже чуть ли не по два раза объехали каждую улицу, мама, наконец, утомилась. Ну, ещё бы... Её улыбка просто искрилась. Правда, под конец, казалось, что-то омрачило её радость. Что-то изнутри её. Она вдруг припарковалась и уступила мне руль. Даже не поблагодарила... Что-то явно было не так. Словно, на ясное чистое небо нашла грозовая туча.
— Дай, мне сигарету!, — попросила она, едва я отъехал от тротуара.
М-да... Вообще-то, она не курила. И если уже ей хотелось сигарету, то это бы верный признак либо крайне скверного её настроения, либо исключительного внутреннего волнения или переживания.
— В бардачке. Зажигалка там же, — ответил я ей.
— Ты ещё и куришь? — не преминула она возмутиться. Я только усмехнулся. Блин, ну, сама же попросила закурить? Я медленно ехал в сторону окружной дороги. Домой я ехать совсем не собирался. Пока.
Мама вставила в рот тонкий цилиндрик сигареты. Щёлкнула зажигалкой. Прикурила и глубоко затянулась.
— Значит, Артём тебя всё-таки нашёл, — вдруг, без обиняков, прямо в лоб шарахнула она.
Я как-то чё-то растерялся. И тупо молчал, не зная, что и ответить.
Мама покачала головой. Судя по всему ей ответ и не требовался. И так всё тут было понятно. Вздохнула:
— Ну, и какого это встретиться с родным отцом, когда тебе уже 22 года? Или Артёма совесть замучила?
Я молчал. А чё тут говорить? Тем паче, что я пока я никак не мог врубиться к чему она клонит. Но теперь молчала и мама.
— Я работаю у него в компании. У меня очень хорошая зарплата. Мы часто видимся и общаемся. Не только на работе., — когда молчание слишком уж затянулось, решился я, наконец, сказать правду, — но когда меня пригласили туда работать, я ещё не знал, что хозяин этой компании ТОТ самый Артём Геннадьевич и есть.
Мама снова затянулась сигаретой. Покачала головой.
— Эта машина его подарок?
Я молча, нехотя, кивнул.
— Серёж, я не знаю, что сказать... Но этот человек обошёлся со мной очень нехорошо. Нет, конечно, я сама виновата... Но я была ещё дурочка первокурсница. Мне ещё семнадцати-то тогда не было. Влюбилась в него без оглядки. Он же был такой серьёзный взрослый, как никак, на целых десять лет меня старше..
— Но он же пытался ПОСЛЕ общаться с тобой?
Она фыркнула:
— Угу... После того, как бросил меня на седьмом месяце беременности? И вспомнил, когда тебе уже было пять лет? Да, пошёл он!
Я вздохнул, пережёвывая
