всем моим девушкам, всегда вовремя устраивая истерики, на фиг бы мне не был нужен твой дневник! Но ты вызывала слишком много вопросов! И вот в один прекрасный день я просто сопоставил все факты и все понял.
— Митя, да ты все не так понял! — воскликнула я, вдруг с новой силой хватаясь за соломинку и снова безрезультатно пытаясь высвободиться, — Я... Дело в том что я просто влюблена в одного парня... Это я про него писала! Я просто представляла, как бы все было, если бы он был на твоем месте... Но это не о тебе, клянусь!
— Не обо мне? — язвительно и зло зашипел он, — Да ты совсем завралась с этими своими ... историями любви! Ты хоть одного реального парня когда-нибудь приводила в дом? И вообще какого черта ты делала со мной в кабинете? Если хочешь знать, я не спал с того самого момента, как ты зашла! И я помню все, до последней детали!
Я похолодела, даже почувствовала, как волосы шевелятся у меня на голове от ужаса. Вдруг он оттолкнул меня на спинку дивана и навис надо мной, сильный и грозный, словно ангел смерти с печатью безжалостности на лице. Я застыла в напряжении, понятия не имея, что от него ожидать. Он окинул меня дерзким изучающим взглядом. Я буквально физически ощущала, как его взгляд обжег мои губы, шею, плечи, грудь. В нем не было и тени смущения. Только какой-то остервенелый голод и тихая злость. Его рука вдруг тронула мою шею, затем скользнула по щеке, и большой палец нежно погладил мои полураскрытые от удивления губы. Я сидела ошарашенная, упершись ладонями в сидение и вжавшись в спинку дивана, уже не в силах справиться с дыханием. Его взгляд скользнул на мою вздымающуюся грудь и рука передвинулась к краю декольте моего платья. Пальцы прошлись по тонкой оборочке, а стальные глаза холодно и безжалостно наблюдали за моей реакцией. Я боялась пошевелиться, но когда его ладонь вдруг накрыла и сжала мою грудь, я инстинктивно перехватила его руку за запястье.
— Что ты делаешь?!
— Заткнись, — злобно рявкнул он и грубо оттолкнул мою руку. Я почему-то послушалась, убрала руку и, опустив глаза, облизала пересохшие губы, пока он продолжил поглаживать мою грудь. Когда сквозь ткань проступил сосок, он стал теребить его, и я задохнулась от переполнившего меня наслаждения и стыда. Его лицо приблизилось к моему и его дыхание обожгло мне щеку, ухо, шею. Мне было щекотно, жарко, неловко и страшно. И еще мне хотелось, чтобы он меня наконец поцеловал. Словно прочтя мою мысль, он приблизил к моим губам свои губы и стал медленно, короткими скользящими движениями и очень нежно касаться ими моих губ. Это было томительно невыносимо, и я приподняла подбородок, потянувшись за более глубоким поцелуем. Его рука тут же метнулась к моей шее. Он сжал пальцы прямо у меня под подбородком, явно давая понять, что игра идет по его правилам, и мне не следует делать лишних движений.
Затем его рука скользнула по моей ноге под подол легкого трикотажного платья, и я почувствовала, как он стягивает с меня трусики.
— Митя... , — только и успела пролепетать я и дернулась, чтобы вырваться, но в этот момент его губы накрыли мой рот. Это было настолько невыносимо сладостно, что я просто не могла противостоять искушению. К тому же, Боже, это был мой первый настоящий поцелуй, не какой-нибудь там поцелуй вскользь на дискотеке или после сомнительного свидания у подъезда, а настоящий страстный мужской поцелуй. Его губы были горячими, влажными и бесстыдно настойчивыми. Его язык тут же проник в мой рот небольшими толчками, и по началу я чувствовала себя совершенно беспомощно и обескураженно, не понимая, что я должна делать и как себя вести, но Митя не давал мне времени подумать или сосредоточиться. Его рука спустила мои трусики до середины бедер и проскользнула между упругими пухлыми ляжками к промежности. Когда его пальцы нежно тронули мои губки, а потом проникли немного глубже и принялись мучительно медленно меня ласкать, я
