... От наблюдений за движением листвы меня отвлекло нежное прикосновение инспекторской ладошки. Пока я любовался платаном, Тинни уже закончила свое приятное занятие и вновь была готова сопровождать меня в мучительной прогулке по парку. Она счастливо улыбнулась и легким движением руки убрала локон своих темных волос со лба. Ее мордашка выражала умиротворение и сосредоточенность, Тинни взяла меня под руку и мы вновь двинулись вперед, рассматривая растения и влюбленные парочки под ними.
Я смотрел на деревья и время от времени переводил взгляд на тяжелую девичью грудь своего контролера. Она мило колыхалась во время ходьбы, и каждое ее движение отдавалось эхом у меня между ног. Сквозь полупрозрачную ткань форменной сорочки я мог видеть ее крупные соски, которые мне так и хотелось приласкать, ощутить их языком... Эти ужасные мысли вновь заставляли меня возбуждаться, и я был вынужден отвлечься от прекрасного зрелища — подскакивающих от каждого шага грудей идущей со мной под руку девочки.
Я смотрел куда угодно лишь бы не на милое личико Тинни, ее попку, выглядывающую из-под юбочки, а также симпатичные увесистые холмики ее грудей. Мы шли вдоль разнообразных ботанических чудес — тысячелетних дубов, почему-то увитых лианами, высоченных секвой, которые верхушками уходили в облака и нужно было сильно запрокидывать голову, чтобы увидеть крону этих гигантов, цветочных полян и прудов с тростниковыми зарослями. Словно дразня меня, Тинни отпустила мою руку и пошла впереди, чуть покачивая бедрами, это не выглядело вульгарно, наоборот, очень мило и возбуждающе.
Люди вокруг занимались своими делами. Вот у фонтана целуются две юных девушки, вот на травке симпатичная белокурая девочка нежными прикосновениями губок и язычка доводит своего парня до исступления. Я смотрел на все это уже привычным взглядом, но ощущения праздника никуда не уходило. Это любовное действо, которое разворачивалось в каждом уголке Этого мира, никого не могло оставить равнодушным.
Тинни рассмеялась — словно зазвонил колокольчик — и подошла ко мне.
— Сэн, вас же так зовут, верно? Как же вас угораздило попасть в столь нелепое положение?
Я пожал плечами и повернулся к пруду, в котором на кувшинках покоились большие белые лилии.
— Я серьезно, вы не похожи на преступника! У вас добрые глаза, вы так на меня смотрите, что я прямо хочу вас порадовать, но вспоминаю о наказании и одергиваю себя! Сэн, обещайте мне, что впредь вы будете более осмотрительным!
— Обещаю, — хрипло произнес я, глядя в ее бездонные голубые глаза.
— Вот и славно! До конца наказания осталось не так уж долго!
С этими словами она, покачивая попкой, двинулась к парню, одиноко сидящему на диванчике у высокого кипариса. Она присела рядом с ним, и что-то тихонько зашептала на ушко. Ее собеседник встрепенулся и прильнул губами к маленькому ротику Тинни. Она целовались так, обнявшись, некоторое время, а затем Тинни пошла дальше. Моя мучительница высвободила свой язычок изо рта парня и принялась покрывать поцелуями его лицо, шею и грудь. Мальчик притих, и приоткрыв рот, следил за миниатюрной девушкой-инспектором.
Вот она склонилась перед давно уже глядящим в небо членом. На ее милом почти детском личике на мгновение появилась растерянность, но она быстро сменилась вожделением. Алые губки Тинни раскрылись и прикоснулись к распухшей головке пениса. Тот конвульсивно дернулся, а девушка продолжила свое приятное занятие. Она захватила губками член своего партнера и начала неспешно двигать головой, позволяя проникнуть в ее ротик лишь головке пениса. Парень от таких ласк мгновенно сделался красным и часто задышал.
Тинни с хлюпаньем выпустила свою добычу и взяла член в свою маленькую ладошку и приподняла вверх. Затем она наклонилась и принялась нежными прикосновениями юркого язычка ласкать его сморщенные яички. Парень аж
