Вова яростно чистил картошку. Делать ему это приходилось два раза в год. На 8-е марта и 16 ноября. Ещё его ожидала так ненавистная селёдка. Её тоже приходилось чистить два раза в год. Перебинтовав второй порезанный палец, мужчина вновь принялся за так ненавистное ему занятие. Резко зазвонил телефон. Чистильщик, соскочив с табуретки, споткнулся о кухонное ведро. То опрокинулось навзничь, рассыпая вокруг себя очистки и скорлупу от отварных яиц. Поскользнувшись на предательски подстелившейся банановой кожуре, Вова основательно приделался лбом о кухонный шкафчик. Взвыв по-бизоньи, несчастный проследовал в комнату, потирая ушибленное место. Телефон перестал звонить. Трижды чертыхнувшись, кухонный работник отправился обратно.
Ему удалось сделать ровно три шага. Телефон зазвонил снова.
— Да! — Сильно сжав зубы от злости, — ответил несчастный.
— Мася, как ты там? — заливисто смеялись по ту сторону трубки, — готовишь? А я такая пьяная! Ха-ха-ха, — не слушая и не слыша ответа, клёкотала мобилка, — я приду не одна, с подружками... — связь разорвалась.
Вова взял аппарат в правую руку и сильно размахнулся, чтобы расхвостать ненавистный агрегат о стену... но передумал и положил в карман шортов.
Дочистив картошку и помыв по третьему разу пол, мужчина принялся за селёдку. Та, ни в какую чиститься не хотела и всё время норовила выскользнуть из рук. Подняв в пятый раз ненавистное животное с пола, Владимир, издав боевой клич: «Сдохни сволочь! Сдохни!», содрал с неё всю шкуру и повыдёргивал кости. Укрыв кусочки селёдки шубой и тщательно намаянезив, повар принялся за зимний салат.
Перебинтовав четвёртый палец на руке, Володя решил основательно приложиться к бутылке коньяка, дабы утихомирить боль в пальцах. Пока он прикладывался, Марсик, прекрасное создание кошачьей породы, попытался стащить здоровенный шмат докторской обезшкуреной колбасы. Ему это удалось. Ворюга был пойман в своём домике, где пытался увеличить свои зимние запасы. Тщательно отмыв мясное изделие, повар продолжил резать пальцы, шинкуя ненавистный салат.
Время подходило к шести вечера, когда всё было готово. Стол раздвинут, на нём красовались разноцветные бутылки и цветы. Разнообразные салатики и нарезки соседствовали с фруктами и напитками . Почувствовав себя величайшим героем всех времён и народов, Вова, с чувством исполненного долга отправился переодеваться. Скрежет ключа в замке и глухие удары по двери, явились предзнаменованием прихода гостей. Володя ускорил переодевание. В прихожей послышался шум. Весьма схожий с падением тела.
— Во-о-вочка! Иди скорее сюда! — кричала, запинаясь его жена Вика, — Аня упала.
В коридоре расхриставшись во весь рост лежала Аня, вероятно подруга его жены. Один сапог на её ноге отсутствовал, и она пьяненько улыбалась, всем своим взглядом требуя дээровской помощи. Её нежно-белые трусики, ярко отсвечивали из под сильно задравшейся юбки. Вове, вдруг захотелось содрать их в одночасье, и засадить ей то, что обычно в таких делах засаживается. Но парню пришлось сдержаться и, не подавая вида, он предложил необходимую помощь. Общими усилиями удалось стащить с неё второй сапог. При этом оставшиеся на ногах девушки падали по переменке, причём Вика преуспела на этом поприще на много многократней третьей подруги Ольги. Наконец, Анна была водружена на диван в спальне, Оля и Вика усажены за стол.
Владимир встал. Наполнив шампанским, бокалы девушек он начал говорить тост. Он восхвалял красоту и молодость своей жены, желал ей здоровья и счастья и много, много... Но ему не дали договорить.
— Да давайте выпьем уже! — Перебила Оля и, сильно отклонившись назад, стала медленными глотами пить вино. На последнем глотке она отключилась, и стул с его посетительницей с огромным грохотом и треском повалился назад. Развалившись на составные части, он дал простор для спального ложа женщине. Та,
