составе конвоя, но почему-то отстала и на месте боя появилась, когда все закончилось, чтобы оказаться в плену у партизан.
— И вы решили их взять в плен? Почему? — Серегин недоверчиво посмотрел на девушку, силясь понять, понимает ли она его? В его вопросе сквозило знание того грустно факта, что партизаны, не будучи профессиональными диверсантами, пленных не брали. На территории противника их некуда было девать.
— Ну, они корреспонденты из нейтральной страны, что мы звери что ли?
— И вы ее? Того?
— Да что ты!, — Глеб смеялся глазами над гневом Серегина, — По легенде мы местные жители, и наши якобы жены просто не позволили бы нам ничего такого. Мы ее тебе, Серегин, оставили. Помыли, побрили — ласкаем, дразним. Там про твои любовные похождения легенды рассказывают, а у самого небось сколько месяцев уже бабы не было?
Серегин показал два пальца.
— Ну вот и забирай ее. Нам интересно, когда она сама начнет просить секса. Вот уже два часа держится. Течет вся, но не просит. Железная девка. У них там в Бразилии все такие?
— Почему в Бразилии?, — Серегин всмотрелся в лицо девушки, и подумал: великолепна! Но мне с голодухи сейчас все девушки красивые.
— Да темненькая она какая-та.
— Просто мулатка, а оператор? — спохватился Серегин, — Их же обычно два-три в группе!
— А оператор вон в углу сидит.
Семенов вмешался в разговор:
— Третьим был водитель, мы его того... , чтоб их машину остановить.
— И все конвои у вас исчезают бесследно...
— А то!
Хозяева загоготали чему-то своему, а Серегин всмотрелся в угол. Темнокожий, вот почему он его сразу не заметил, оператор сидел в одних трусах на стуле в углу. Трусы у него топорщились спереди, видно сцена, как ласкают языками его начальницу, не могла оставить его равнодушным.
Во всей этой беседе Серегин чуял какой то подвох, какую то недосказанность. Партизаны явно перевесили на него какую-то проблему. Ему захотелось рявкнуть, но начавшие собираться собеседники переглянулись и вдруг стали серьезными.
— Девка девкой, но у них там почти терабайт видео с собой. Там наснимали такого! В общем, если решишь девушку удовлетворить, лучше это делать до того, как посмотришь. Идем, небо нам проверишь. Серегин схватил рюкзак. Оба партизана по очереди остановились перед девушкой, при чем Семенов постучал Глеба по плечу:
— Не увлекайся!, — и пристроился сам.
— Вкусная девочка.
Серегину захотелось показать класс, и кончиком языка он зацокал по клитору — девушка выгнулась и зарычала:
— Fuck me please!
— Ну ты зверь, — уважительно произнес Глеб, — только присосался — и сразу результат!
— После такой-то артподготовки!
Партизаны пропустили Серегина к выходу.
Оказавшись на поверхности, тот развязал рюкзак, и снова запустил вверх радар.
На этот раз наладонник заверещал. Его экран был блеклый и не показывал ничего, кроме направления захода беспилотника относительно оператора — хорошая элементная база с началом войны была утрачена. Но Серегину этого оказалось достаточно. В рюкзаке оказалась небольшая труба ПЗРК. Серегин с показной небрежностью выстрелил в нужном направлении: четыре маленькие реактивные ракеты тандемом выскочили из ствола, включили свои двигатели, выровнялись и устремились к невидимой цели. Через несколько секунд они одновременно взорвались где-то вдалеке. ПЗРК предназначался именно для борьбы с БПЛА, мощности его ракет не хватало сбить серьезную цель. Но для беспилотников было достаточно. Их было даже не нужно сбивать, достаточно было вывести из строя хрупкую видеоаппаратуру, прервать сигнал, и даже мелких повреждений было достаточно, чтобы маленький летательный аппарат не вернулся на базу. Попытки противника сделать самолет радиолокационно незаметным, маневрирующим, реактивным, бронированным не имели смысла, потому что делали беспилотник дорогим. А попытки кодировать видеосигнал или включать его
