ночью?
— После того, как уснул — да.
— Понятно. И ДО того, как ты уснул, ты ничего странного не слышал из комнаты сестры?
— Э-э-э...
— Я ТОЖЕ слышала. И скажу предельно откровенно. Так все и начинается. И именно в этом возрасте. Сначала девочки балуются вместе, целоваться учатся, а потом...
— Ты что, боишься, что Криська лесбиянкой станет?
— Боюсь. И надеюсь, что ваш с Лерой невинный роман отвлечет ее от твоей сестры. Понимаешь?
— А может ее роман с папой отвлечет?
— Думай, что говоришь, негодник!
— Мам... Я просто еще кое-что слышал! Вчера.
— Ух! Похоже секретов тут не утаишь. Любая интрига обречена на провал. Давай так поступим... Этого разговора не было, и никаких разговоров не было. Никто ничего не слышал. Пусть все идет так, как идет, а потом мы все дружно выкинем из головы, все что было. Идет?
— Мы вообще-то так и хотели...
— Ну и чудненько. Прости, что пыталась давить на тебя.
— Проехали.
— Тогда пойдем завтракать. Девочки уже, наверное, давно все приготовили.
— Пошли, только...
— Что, милый?
— Мам, мне очень понравилось, как ты вчера ходила после обеда...
Света сначала не поняла, критически осмотрела себя и рассмеялась.
— Ой, прости, что обманула твои ожидания. Утром на автомате купальник надела. Ты хочешь, чтобы я его сняла?
— Мммм... ну-у... в общем да... И парео надень. Так... сексуальней.
— Спасибо, котенок! Приятно слышать, что я еще сексуальна для столь молодого человека! Обещаю: больше ничего скрывать не стану до конца отпуска.
День прошел в праздном безделии. Завтрак — пляж — обед — пляж. Несмотря на решительность папы до отпуска, и на развязанность Леры в первый его день, голышом отважилась загорать только Светлана. Но получалось это у нее так естественно, что определенный орган Славки к концу дня даже перестал реагировать на мамину наготу. Парень почувствовал себя настолько уверенно, что когда папа после ужина объявил: «Мы с мамой собираемся в сауну. Кто с нами?», юноша без колебаний вызвался составить компанию. Зато девочки, несмотря на все его уговоры (и вопреки его надеждам), от бани уклонились.
В парной все трое были голыми, а выходя из нее, накидывали на себя полотенца. Все было настолько чинно и обыденно, что первоначальное смущение сына быстро прошло. Зато его мать была явно чем-то расстроена, и ее безрадостное состояние увеличивалось с каждой минутой.
— Ну вот, — призналась она мужу улучив момент, когда сын убежал поплескаться в море, — Напридумывала себе всякое. Никакая я не сексуальная уже.
— С чего ты взяла?, — лениво спросил Виктор, потягивая холодное пиво.
— У Славки даже не встал на меня! В его-то возрасте! Когда они даже на старух реагируют. Видимо я уже хуже старухи.
— Да привык он просто.
— Но не так же быстро!
— Думаю, что он твою наготу перестал, как наготу воспринимать. Необычный пляжный наряд и все. Но ты его хоть чуточку подразни... Понимаешь о чем я?... И увидишь, что будет. Вот смотри. Мы же с тобой миллион раз вместе в бане были. И дома ты при мне переодеваешься. И, заметь, у меня при этом не стоит. Потому что в этом нет сексуальной составляющей. Но стоит ей появиться, и что происходит?
— Хм. Ты прав.
— Конечно прав!
— А... ты не против, если я попробую? Ну... добавить эту составляющую?
— Ты сына что ли хочешь соблазнить?
— Нет конечно! Просто проверить.
— И зачем тогда спрашиваешь? Каждый делает то, что хочет! Забыла опять?
— Сам себе противоречишь. А если соблазнить, то спрашивать надо?
— Каждый делает то, что хочет, — повторил муж и с ужасом понял, что его член от мыслей о том, как жена будет соблазнять сына, начал набухать, — Я в басик!
* * *
В своей комнате девушки могли позволить себе ходить в одних лишь трусиках. Сейчас они лежали на своих кроватях и неспешно переговаривались на отвлеченные темы. Состояние у обеих было томным и расслабленным. Маленький дискомфорт доставляло только
