матрон, которых я называл про себя: «вешалка и кастрюля»
Судьба распорядилась по-своему и посадила моих прелестниц далеко от меня. Я на неё здорово обозлился и стал нервничать. Мне хотелось автобусных ощущений, благо длинная скатерть могла всё скрывать, но не от вешалки. Ей я случайно опрокинул солонку в тарелку, когда она попросила её передать. Кастрюля открыла, было, рот, но завидев мою неуклюжесть, отказалась от своих задумок.
К счастью это продолжалось недолго. Когда все тосты были сказаны, в качестве перерыва начались танцы, шманцы, обниманцы. Мымры соскочили со своих мест, чтобы потрясти своими телесами, а две подруги оказались по бокам от меня. И уже две шаловливые ручки испытывали моего демона на прочность. Моя знакомица, сразу ухватилась за ствол и стала его нежно поглаживать, иногда сжимая головку. Её подруга схватила за яйца мяла их и теребила. Их лица оставались совершенно серьёзными, будто они наблюдали за танцами, а не доводили мужчину своими поползновениями до экстаза.
Мужчина не мог так же безучастно относиться к происходящему. Ему хотелось откинуться на стуле, закатив глаза, отдаваясь удовольствию на полную катушку. Он полностью был в их власти. И опять ему не удалось довести дело до конца. Музыка кончилась, вернулись мымры, кои считали принадлежность этих мест им по праву.
Мне ничего не оставалось делать, как подгрести к хозяйке с не скромным предложением дать ключи от комнаты, где деньги не лежат. Я сказал, что мне необходимо срочно уединиться с одной из её гостий для выяснения некоторых нюансов. Хозяйка, обворожительно улыбнувшись, хитро сощурила свои имениновые глазки, исполнила мою просьбу: «Только не долго, и простыни не испачкайте, а то муж приедет, он мне задаст! Он у меня жутко ревнивый. Предохранители найдёшь в прикроватной тумбочке на второй полочке...»
Взяв свою пассию за ручку, я чуть ли не бегом потащил её в любовный альков. Дверь мне закрыть не удалось. Вслед за нами ворвалась её подружка.
— Я буду сидеть тихо, как мышь. Не прогоняйте меня. Мне нравится смотреть.
— Пусть смотрит, — попросила меня будущая любовница.
Закрыв, наконец, дверь, я стал в исступлении целовать свою новоявленную подружку, снимая с неё по очереди детальки одежды. Мышь, в это время, скинув с себя туфли и колготки с трусиками, сильно задрала юбку, так, чтобы нам было видно, прикусив губу, приложила ладошку к себе между ног, засунула туда средний пальчик, стала ублажать себя, двигая ладонью, тихо постанывая. Меня это почему-то сильно возбуждало. Моя любовница тоже не оказалась к этому безучастной. На нас накатил эксбионистический дурман. Мы стали это делать театрально, будто нам было очень важно, чтобы Мышь получила истинное удовольствие. Я медленно снимал со своей пассии платье. Она замерла в позе: «руки вверх», будто сдавалась на милость победителю. Потом настал её черёд снимать с меня рубашку.
Мышь отпустила губу, её рот полуоткрылся, движения ускорились, она начала стонать, вот-вот кончит. Моя женщина вновь ухватилась за мой член, не выпуская его из плена брюк. Ей это доставляло некоторые неудобства, но она не отчаивалась, а продолжала упражняться в искусстве мастурбирования, создав себе преграду. Моя одежда была достаточно просторна, и не доставляла неудобств. Было очень приятно, это было какое-то новое чувство, неиспытанное мною раннее, Там всё твердело и горело; казалось, вскоре заполыхает. Чтобы немного остудить демонический жар, мои руки высвободили груди женщины из лифчикового плена. Увидев скульптурную мраморность любовных куполов, моя верхняя голова пошла кругом, кожа на ней замурашилась, шевеля волосы. Я залюбовался синими полосочками вен, которые привносили некий шарм в скульптурную красоту, Мышь при виде такой красоты, вероятно обладая некими странными наклонностями, стала стонать оргазмируя со страшной силой.
Обхватив за плечи
