Мы...
Она повернула к нему покрасневшее некрасивое лицо: — Я не оставлю его... Что-нибудь придумаю... Родители помогут... Обойдемся без тебя... Подавитесь своими квартирами и деньгами! Мы с Павликом и сами сможем... Я ещё буду счастлива, увидишь!
Он принял вызов, насмешливо изогнув губы. — Счастлива? Без меня? Уверена! Ты кого-то конкретного имеешь в виду? Сашку ты сразу предала ... и забыла. Через сколько времени ты легла со мной? Месяц, два? Она со страхом смотрела на него заплаканными глазами, но Виктора было не остановить.
Громко чеканя каждое слово: — О каком таком счастье ты говоришь? Никого другого рядом с тобой не будет, не надейся! Я не позволю никому тебя трахать! И жить вам в той конуре с родителями всю жизнь, а мужики от тебя шарахаться станут — это я тебе обещаю! Если только ты вдруг не уедешь, например на Луну! Да и то на ней жизни нет!
Мальчик ожидаемо проснулся и заплакал. Очнувшись от оцепенения, Неля медленно двинулась в комнату — он встал у неё на пути.
— Пусти, мне нужно к нему! — враждебно и не глядя ему в глаза.
— Не пущу, пока не услышу внятный ответ, — стараясь поймать её взгляд. Девушка замахнулась — он, смеясь, поймал её кулачки и обхватил за пояс, прижав руки.
— Нет!... Так нельзя!... Он плачет, пусти! — яростно вырывалась она, а мужчина всё удерживал её, повторяя: — Он часто плачет... подумаешь, ещё раз... Ответь, я жду!
— Да что ж я стану делать с двумя маленькими детьми? Как я справлюсь? Что ж это за жизнь будет? Ни нормальной работы, ни семьи! Ты этого хочешь для меня? — отчаянно кричала она, ещё больше пугая сына. Внезапно он разжал руки, так что Неля едва удержалась на ногах; она тут же унеслась. Победно улыбаясь, он двинулся за ней.
Мужчина сел напротив неё, торопливо дающей грудь всхлипывающему малышу. Перед его мысленным взором предстала такая же картинка, только с другим ребенком, желанным. Это мирное видение помогло ему успокоиться.
— Ты не будешь одна, Неля, хватит. У нас будет семья, ты... вы переедете ко мне, там просторнее. У детей будет няня, ты сможешь работать. Вроде ничего не забыл... Да, на днях подадим заявление в ЗАГС. Воцарившееся молчание нарушало только звучное почмокивание едока.
— Видно, так и придется... Мне нужно подумать, — тихо, опустив глаза.
— Подумай, если хочешь. Завтра я заеду и отвезу тебя... вас к себе. Она не поднимала головы, наблюдая за сыном.
— Ты... не любишь Павлика, я знаю, — прошептала она.
— Мне нужно время, — соврал он.
Провожая его, в дверях: — А как же... твоя семья?
Это уже было похоже на положительный ответ, и Виктор широко улыбнулся: — Моя семья — ты!
Войдя домой, мужчина обвел наполеоновским взглядом просторное пространство. Уже завтра он будет по-настоящему счастлив, ни от кого не скрываясь. Выглянувшей из кухни с приглашением на ужин Ларисе он сказал 3 коротких слова, в переводе на литературный язык означающих «уходи отсюда навсегда».
Таская за собой плачущего сына, женщина металась по комнатам, пытаясь одновременно собрать вещи и высказать все, что наболело. Она причитала, что отдала ему лучшие годы и зря потеряла кучу времени. Что он только пользовался ей и никогда не любил. Мужчина подивился проницательности сожительницы, догадавшейся, что он не просто так помогает «той бл... , которая спала с обоими братьями и ещё много с кем». Теперь Лариса сожалела, что знала и молчала про так называемую «помощь», надеясь, что со временем «дурь» у него пройдет. Ещё кричала, что он пожалеет и она как-то отомстит ему. Пыталась ударить его по щеке, но он, смеясь, отшвырнул её. Обняв ревущего от страха сына, заплакав, женщина двинулась к выходу. Напоследок прокляла, крикнув, что его никто не полюбит, и мстительно напомнив, что он никогда не станет Сашей. Виктор и не предполагал, насколько женщина ядовита. Что обманута, брошена и несчастна — эта мысль не пришла в голову мужчине, хладнокровно запершему
