принимать.
Возвращаюсь в комнату. Пью с пацанами. Вскоре дверь на втором этаже открывается и выходит Маринка. Раздетая, в завернутом огромном полотенце!
— Ну что? — громко заявляю я. Практически ору. Я злой в своем унижении. Продолжаю городить всякую околесицу. — Сначала со мной, потом с ним? С кем ты еще будешь трахаться? Или пойдем, по второму разу?
Именно в момент моих пьяных и откровенных возгласов за спиной появилась Лена. Она вошла в незапертую дверь, которую мы не закрыли, встречая Маринку. Вот так то.
— Что здесь случилось? — слышу ее удивленный голосок. Лена как завороженная уставилась на полуобнаженную Марину на лестнице. И она, Лена, меня слышала. Все бы ахнули, если бы не были бухие. А так, восприняли появление невесты на мальчишнике как должное. Леночке никогда не приходилось видеть подобную картину. Но она знала, как в такой ситуации поступить. Будто готовилась к ней всю жизнь. Все четко, по правилам. Вскрикнула, подскочила ко мне и влепила пощечину. Что ж, в моем состоянии такое даже на пользу.
— Гад! — выкрикивает она. Расплакалась, отмахиваясь от сбивчивых оправданий пацанов. Я же ничего не могу ей объяснить. Все происходит как в быстрых кадрах кино. Леночка удаляется. Марина, я и остальные лишь провожают ее взглядом. Откуда она взялась? Ах да, я же сам сказал где я час назад. Вот она и примчалась. Зачем я звонил? Мне было плохо, я хотел тепла, поддержки, идиот. Все плывет вокруг, как в тумане. Выпиваю полный до края бокал виски, поданный Димоном «от стресса». Голова покидает меня окончательно. Марина, уже одетая, командует Серегой, который погружает меня в такси. Домой. Спать. Мальчишник окончен.
. Наутро я пришел в себя в своей квартире. Голова, ушедшая вчера, вернулась обратно с огромным треском внутри. События злосчастной ночи быстро выстроились в прошедшем порядке, со своим отвратительным финалом. Лена... Я не хотел.
Извиняться перед Леной оказалось бесполезным. Родители оставили нас одних в ее комнате, предпочитая не вмешиваться, а она уже не плакала, холодно объясняя мне, что между нами все кончено. Свадьбы не будет, а со своими немногочисленными гостями она, Лена, разберется сама. Жесткость и безапелляционность ее решения сорвать свадьбу поразило меня. Убило окончательно. Я долго пытался ей все объяснить, но чем дольше объяснял, тем больше выходил из себя. Ну почему она не может простить мне мою ошибку? А как бы мы жили, если бы поженились? Разве близкие люди не должны прощать? В конце концов, я попросту сорвался, и она выставила меня за двери. Мне оставалось убираться по ступенькам лестницы, но я предпочел бы свалиться головой вниз.
Объяснение с папой было еще хуже. Он был в курсе нашего ночного приключения, что для прокурора города и отца такого раздолбая как я вовсе не странно.
— Я говорил тебе, что это — семья с правилами. У тебя не хватило мозгов в это поверить, — сурово и расстроено произнес он, глядя куда-то в окно.
Но я же не знал, что все так обернется. Я был не в себе. Папа, и ты меня не понимаешь...
Но папа меня понимал. Или принимал. Таким, каким я есть. Все-таки я его сын.
— Сиди дома, я все улажу, — сказал, наконец, он. Одел свой прокурорский костюм и мигом ушел.
Время, пока его не было, тянулось мучительно медленно. Я понял, что отец поехал к Лене и ее семье. Решается все. Если папа их не уговорит, то все разрушено окончательно.
Он появился спустя два часа, и по его выражению лица я определил, что ничего не получилось. Сказать, что папа был расстроен, не сказать ничего. Он молча вошел, выпил две рюмки коньяку и позволил сорваться в свою очередь себе.
— Скотина! Сосунок! — заорал он на меня. — Завтра свадьба единственного сына, на которой у нас нет невесты! Придут серьезные авторитетные люди. Отменять ее уже нет времени. В какое дерьмо ты меня окунул...
И в таком духе. Я расплакаться готов, осознавая, как подвожу собственного отца. Папа, я
