заглушая шёпот поцелуями и раздви-гая её колени. Мужчина так долго пробивался в её сухое лоно, что, когда, наконец, его член провалился внутрь неё, он замер, сообразив, что устал. Она также застыла, обессиленная борьбой, не имея возможности сопротивляться в полную силу. Она раскинула руки в стороны и беззвучно заплакала, он сжал ладонями её мокрое лицо, устроился в ней удобнее и начал неспешные фрикции. Он недолго мучил её, откатившись в сторону. Ребёнок не проснулся, так и лежа рядом с ней.
Неля свернулась калачиком и шарила руками возле, пытаясь натянуть одеяло на мокрые бедра.
— Уходи! — услышал он в спину, когда шёл в ванную. — Не хочу видеть тебя. Виктор пожал плечами и вошёл в душ. Глядя в зеркало он улыбнулся и подмигнул отражению: все сложилось удачно, как он и предполагал. Главное — верить в себя! Она оказалось такой, как он и представлял: теплой и мягкой, желанной и чудесно пахнущей, несмотря на нездоровье. Даже её отпор невероятно возбуждал, даря неописуемую сладость обладания. Хорошее начало!
Он присел подле неё, вздрогнувшей, и погладил по голове, подбирая слова. Малыш проснулся и заверещал, она потянулась к нему. Мужчина ушел в кухню и снова переждал приступ плача. Вновь войдя в тихую темную комнату, он опустился в кресло. Хотелось вновь прижаться к тонкому дорогому телу, но он не стал пугать её.
— Уходи! — бесконечно повторяла она с кровати, но он не отвечал, мечтательно улыбаясь, пока не задремал, вытянув ноги. Спали все плохо из-за мальчика; Виктор не вставал, но сквозь дрему почти все слышал. Проснувшись утром и размяв задеревеневшее тело, мужчина пошёл в кухню на стук посуды. Обхватив сзади, принес её, отбивающуюся, бросил на пустую кровать и вновь овладел. Привычно не обращая внимания на женские слёзы, он уже дольше мучал горячее бьющееся тело, обильно наполнив его семенем. Не прислушиваясь всерьез к её проклятиям, спросил, что нужно купить, и предупредил, что придет вечером. Вспомнив, позвонил с работы сожительнице и что-то наврал про родительский дом.
Вечером не найдя дома ни Нели, ни малыша, он позвонил ей, и она просто ответила что у своих родителей. Не прислушиваясь к отчаянному «оставь нас в покое!», он помчался туда. Войдя, снисходительно оглядел скромные хоромы и небрежно бросил на стол папку с документами.
Родители, переглядываясь, просмотрели бумаги: — Дочка, тут о тебе и Павлике. Взгляни!
Виктор решительно взял ребенка из рук бабушки: — Тут подпись твоя нужна. Прочитать нужно. Одевайся!
Помявшись возле матери и не решившись никого расстраивать, с каменным лицом Неля спустилась к машине.
— Странный какой-то договор. Написано, что ты директор. Разве не отец ваш... твой?
— Всё тут правильно указано. Ты поняла главное? Насчет сына? Она упрямо поджала воспаленные болезнью губы.
— Тебе что-то непонятно? Мало?
Отчужденно уставившись в стену: — Это всё как-то... Я не верю... тебе.
Сделав вид, что не услышал последней фразы: — Вот подпишем, нотариус заверит, и будем исполнять потихоньку.
Всё таким же бесцветным голосом: — Ты ведь хочешь... ты ведь ждёшь от меня... чтоб я бывала с тобой... Зачем тебе... Ты женат!
Он саркастично: — До этого момента не был. И ты это хорошо знаешь.
Страдальчески наморщив лоб, не глядя на него: — Я очень зла на тебя. Не ожидала, что ты... так... Почему Саши нет?
Виктор раздраженно выдернул документы из-под её головы, которую она в глухом рыданье уронила на стол. И хотя он вожделел её больше всего на свете, расчетливо решил: сейчас лучше оставить девушку. Успокоится, смирится, поразмыслит... Примет его и привыкнет.
— Не приходи, — раздалось ему вслед. — Оставь нас в покое. Он хлопнул дверью, постоял за ней, прислушиваясь. Ни звука.
— Не могу! — сам себе произнес он. — Никак не получится!
