десятка мониторов и никого! Я мысленно выдохнул, бормоча Ларисе, что сюда нельзя никак, как вдруг из дальнего угла комнаты видеонаблюдения, в котором находилась дверь в комнату отдыха стали раздаваться характерные шлепки, вздохи и вскрики.
Лариса, проявив впервые за вечер раз определенную ... решимость, в несколько шагов буквально дотащила меня, уцепившегося в ее левый локоток до двери, и нашему взгляду предстала дивная картина.
В комнате отдыха на низком столе, в свое время стоявшем в зале, сломанном, заботливо починенном и отданным с барского плеча охранникам, лежал на спине Белобрысый — здоровенный дуболом с тупым чувством юмора, со спущенными до туфлей брюками, а на нем абсолютно голая в одних своих босоножках скакала Юлька. Причем это была поистине фантастическая скачка, она просто накручивалась на членяку Белобрысого. Сама себе разводя ягодицы, она при движении вверх показывала наверное сантиметров 15 его неприятного цвета толстого члена в своих выделениях, розовые волосатые яйца и свою темную набухшую растянутую кожицу киски. При одевании себя на Белобрысого, создавалась впечатление, что натянутая плоть Юльки проглатывала в себя не только здоровый член, но и яйца, и весь таз амбала. Белобрысый под ней подхрюкивал, а Юлька размеренного сипела и вскрикивала. По ее тонкой спине катился пот и под гладкой загорелой кожей ходили мышцы, как будто Белобрысый протыкал ее внутри, и его головка выходила и натягивала кожу где-то на спине партнерши.
— Юленька... — резко и хрипло подала было голос Лариса и тут же неожиданно начала заваливаться назад, увлекая меня за собой. Бережно поймав и уложив Юлькину мачеху на пол, я остался стоять в дверях, привлекая к себе общее внимание. Белобрысый поднял голову и смотрел сбоку из-за Юлькиного бедра. Юлька повернулась ко мне лицом, продолжая скакать на еще не потерявшем твердость от неожиданности члене Белобрысого. Из-за угла, как чертик из табакерки, выскочил Саня в одних ботинках и висящим членом, с кресла в углу комнаты поднялся такой же голый начальник охраны, он же правая рука владельца сего притона — Глеб Олегович.
— Ты чего, мандюк, наделал? — безо всякого предисловия промолвил Глеб Олегович.
Открыв было рот, я хотел рассказать про хитрость Ларисы, но вопрос оказался адресован не ко мне.
— Я дрочу, чтобы Юленька в один смычок не заскучала, — начал мямлить Санек, — а она врывается и рявкает. А у меня рефлексы. Я случайно... В челюсть в смысле..
— Вот манда глупая, — зло бросила Юлька, слезая с Белобрысого, член которого на глазах обвис, — кончить из-за нее не успела.
— Я сколь раз буду говорить, чтобы дверь закрывали во время наших посиделок? Она жива там?
Я наклонился к Юлькиной мачехе и прислушался к дыханию.
— Жива, только без сознания.
Передо мной возникли голые Юлькины ножки, я поднял глаза и увидел, что она, не стесняясь, подошла ко мне совсем голой. Девичья темная набухшая киска и острый лобок без следов волосиков, плоский живот и почти такая же плоская грудь с острыми темными большими сосками. Присев рядом со мной на корточки, она обдала меня запахом алкоголя и мужского семени, сказав:
— Беги быстрее за льдом, Андрюша, а то у нее сейчас фингалище по всей челюсти разнесет. Главное чтобы этот козел ей не сломал челюсть.
— Я не сильно. Вообще это Андрюха–падла виноват, задержать ее не мог.
Я хотел было вскинуться, но Юлька положила мне руку на плечо:
— Беги за льдом.
С каким-то возбуждением я увидел на ее загорелой тонкой руке и ключице засохшие следы от спермы, развернулся и поспешил за льдом. Выходя из комнаты видеонаблюдения я услышал голос Глеба Олеговича:
— А вот если бы позволила, Юлька, как обычно в три смычка сразу, успели бы до ее прихода.
— Ага, я вам отсосала двоим, а вы меня обкончали всю. Потерпеть не могли? Вас до заднего входа допусти — тут же норовите спустить, а у меня в
