увещевала Светка, — давай сегодня встретимся возле института, зайдем в магазин, возьмём того-сего и на спортплощадку. Дешево и сердито, и мухи не кусают!
«А почему бы и нет» — решила Даша. Вечером, предупредив родителей, девушка пошла на встречу со Светкой. В ближайшем магазине были куплены бутылка водки, сок, нарезка...
... — Ну, понеслась! — оповестила Светка Дашу, потрясая в воздухе пластмассовым стаканчиком.
— Понеслась! — ответила Даша, чокаясь с одногруппницей...
... — За нас красивых, за их неверных! — Светка имела опыт таких гулянок, а потому перерывы были донельзя короткими.
... — Вздрогнули! — этот клич — последнее, что в этот вечер запомнила из осознанного Даша... Все остальное напоминало бредовый сон, с мгновеньями пробуждений.
... — Смотри, как сцыкухи понапивались! — сверху вниз на неё смотрел спитого вида мужичек. — Иди глянь, Семеныч, на нашу молодежь...
... — Давай оттащим их куда подальше, а то мало ли что, — сиплый тенор прозвучал будто в голове...
... — Не, я этого толстого Вини Пуха ебать не буду, а вот подружке её попробую заправить своего дурака, — Даша увидела над собой судя по всему того самого Семеныча — мужичка лет 50, с огромным пивным пузом, и толстыми, похожими на свиные сардельки пальцами, — давай, девонька моя, распрягайся! — С этими словами он начал расстегивать пуговицы блузки на груди девушки...
... — Слушай, Петруха, да ни как моя целкой была! Глянь, весь конец в крови, или это месячные... Не, точно говорю: целку откупорил! Во фартануло, лет тридцать целок не встречал, а тут вон оно как вышло!
— Пустите меня, — зашевелилась Даша, — пожалуйста...
— Позняк, девочка, метаться, давай-ка моя хорошая ножки свои мне на плечи закидывай... Вот так! И сейчас продолжим, ооопппп!
— А, а, а, а... — стонала Даша в такт фрикциям Семеныча...
... — А давай на двоих её распишем, — смотрел на неё товарищ Семеныча Петруха, — давно хотел попробовать на двоих тёлку расписать, так попробуй найди, чтоб согласилась...
— Давай, а то скучно её просто так шпилить — бухая, да и опыта с гулькин нос. Слышь, девонька, давай-ка на карачки становись. Вот так! А тепереча рот по шире открывай, и не вздумай куснуть — сейчас буду вафлить тебя, а Петруха пускай тебе пизду шлифанет, а то Вини Пуха даже ему впадлу ебать, а ты вроде в порядке!... О, да у тебя рот как пылесос! Слышь, Петруха, сосет, что твой компрессор!
— М-хлв-хлвах-флуп... — вырывались из груди Даши звуки...
... — Семеныч, ты ей и рот вскрыл, и пизду... Давай, я ей в жопе целку собью! Последний раз в жопу лет десять назад нашего парашечника-Сявку на зоне ебал, так там жопа раздолбана была до неприличия. А тут не жопа — персик, давай надкушу, — раздался просящий голос Петрухи.
— Ладно, ты ж знаешь я не люблю это дело — все причиндалы в дерьме потом, а ты давай!
— В каком дерьме? Ты посмотри на неё: она после нашей долбежки сама своё дерьмо слижет с моего болта. Ну-ка, давай на спину ложись... Во... А теперь ноги до ушей задирай! Так-так, тихо...
— Ой, мамочка, больно!... Ой, пустите!...
— Поздравляю, теперь твоя жопа стала леди! Хорошо идет, хорошо!
— Оййй — ааахххх — аахх — ой — ах-ай-ай...
— Ах... ты... блядь... умница... что... во... вкус... вошла? Нравится... когда... я... тебя... в... жопу... ебу?
— Да... да... ах... ой...
... — Давай, слизывай своё гавно с моего красавца! Любишь медок — люби и холодок!... — резвился Петруха.
— Ну что, неужели жрет своё дерьмо? — вопрошал Семеныч.
— Так я же говорил — от той ебли, что мы ей устроили, не то, что своё дерьмо жрать будет, она ещё и твоей мочой запьет и поблагодарит...
— Фу, бля, гадость какая! Ладно, ты это завязывай, а то светает. Не приведи мусора нагрянут — опять пойдешь на кичу Сявку в зад тухлить...
— Не каркай! Во, умница, жри своё дерьмо, жри... Вкусно?
— Мммммм... Чмок... Ммммм...
... Утро встретило Дашу Назарову абсолютно голой, лежащей в кустах за спортплощадкой.... Ужасно ныла
