меня смягчившийся Севастьян, обняв за талию и погладив по голове. — Ты, похоже, устала?
Не желая вести разговоров с чудовищем, я промолчала, но и без этого было видно, что я едва стою на ногах.
— Понимаю, — улыбнулся Севастьян, — тогда устроим тебе отдых. Иди за мной.
8.
На этих ужасных каблуках я проследовала за аспирантом. Пройдя через комнату с гинекологичкеским креслом, мы вышли в коридор.
— Смотри, без глупостей, — шепнул он мне на ухо. — А то я могу и разозлиться.
Но у меня уже не было сил ни к сопротивлению, ни уж, — особенно на таких каблуках, — к побегу. Покорно я проследовала за ним по коридору до одной из дверей. Открыв ее своими ключами, Севастьян пустил меня вперед. Там была небольшая комната — прихожая со шкафчиком с крючками для одежды и полочками для обуви и еще одна дверь.
— Раздевайся, — приказал мне аспирант, и, увидев мое недоумение, добавил, — полностью.
В замешательстве я машинально сделала шаг назад, но Севастьян демонстративно закрыл дверь на ключ и начал раздеваться сам.
— Я бы тебе рекомендовал меня слушаться. А то слышала, что грозит Виктории за непослушание? Если ты будешь неуправляемой, я могу продать тебя Азису вместо нее — зачем ты мне такая нужна? Да и разницы он, думаю, не заметит. Так что давай, раздевайся. Полностью.
Не желая даже представлять, кто такой Азис, одно упоминание о котором сбило всю спесь с Виктории, я поняла, что у меня нет выбора. Отвернувшись от раздевающегося парня, я обреченно сбросила с себя одежду, оставшись в ненавистном розовом белье, которое теперь было моим единственным защитником — его снять у меня не хватило смелости.
— Ладно, черт с тобой, — вздохнул Севастьян, — и так сойдет.
Открыв дверь, он вновь пустил меня вперед.
В следующей комнате оказалась... сауна?! Пара полок у стен друг напротив друга, каменка посередине и пара фляг с водой — маленькая, скромная, но все же сауна! Проклятье, кто распоряжается в институте помещениями?
Севастьян, похоже, решив пощадить меня, обмотал вокруг своих бедер полотенце и вошел следом. Щелкнув парой выключателей у двери, он включил мягкий свет и нагреватели, спрятанные под каменкой и за покрытыми деревянными досками стенами — помещение быстро начало наполняться теплом.
— Если тебе надо в туалет, это вон там, за дверью, — сказал аспирант. — Но учти, даю тебе на все не больше пяти минут, у нас вообще мало времени.
Я сразу воспользовалась представленной возможностью. Боясь разозлить безумца, я вышла сразу как сделала все свои дела.
Баня уже наполнилась жаром, я сразу начала потеть. Севастьян лежал на одной из полок, стоящих у стены, и жестом руки пригласил меня лечь на полку напротив. Стараясь не глядеть на практически обнаженного молодого человека, я легла на полку и отвернулась от него.
— Эй, эй, зачем отвернулась? Повернись ко мне, Катерина!
Обреченно я повернулась к Севастьяну.
— Вот и прекрасно, хорошая девочка, Катена! Вот только все-то тебе надо говорить, будто сама не понимаешь. Но ничего, скоро всему научишься, это дело наживное...
Не желая поддерживать какой бы то ни было разговор с изуродовавшим меня извращенцем, я лишь хмуро глядела в потолок. А он тем временем продолжал.
— ... Кстати говоря, ты зря думаешь, что показывать себя мужчинам во всей красе — это прерогатива каких-то гулящих, неприличных девушек. Все так делают — и, значит, по-твоему, все они шлюхи? А может быть, это с тобой что-то не так? Вот посмотри, какой Вика тебе сделала замечательный пирсинг — это же гораздо красивее, чем обычный, «никакой» пупок... Вот зря ты на нас так сердишься, зря. Мы просто хотим помочь тебе стать нормальной красивой девушкой, сексуальной и желанной. Мы же не стали тебе делать какие-то жуткие тоннели в губах или ноздрях или татуировать все твое тело! Всего-то навсего пара проколов тут, да четыре там. Или тебе не нравится стиль бабочки и твое тату? Так ты
