некие свойства организма. Например, сделать более плотной мышечную ткань. Или изменить пигментацию кожи. Или, пока что единственное у нас стабильно получается — изменять размеры... женских молочных желез...
С холодком, прошедшим по спине я вспомнила вчерашние события, отложившиеся в моей памяти как в тумане:»Ввожу пациентке состав «J 1/9», по 2 мл в каждую из молочных желез. Этого должно быть достаточно чтобы размер груди пациентки увеличился с первого до третьего в течение месяца.» Мне вдруг стало ужасно больно и обидно. Как можно использовать подобные чудеса науки ради удовлетворения каких-то своих извращенных фантазий? Почему такое вообще возможно — чтобы в стенах университета, «храма науки», как его называл сам Севастьян, можно было вот так просто похищать людей и ставить над ними эксперименты?! Почему, наконец, это произошло именно со мной?! Если эти безумцы не врут, то что, скоро мне придется прощаться с моим любимым, аккуратным первым размерчиком и носить баллоны третьего размера? Но я об этом не просила! Если ему это так нравится — себе бы и делал!
А Вика тем временем продолжала:
— ... Так вот, Севастьян Игоревич вколол тебе в голени и стопы по миллилитру состава J 3/18. Если мы не ошиблись в синтезе вещества, то оно должно определенным образом изменить строение твоих и без того прекрасных ножек.
— А если вы ошиблись?! — крикнула я, особенно неудачно оступившись, упав, и разбив коленку о ленту беговой дорожки. Чулок в этом месте тоже порвался.
— Если ошиблись? — задумалась Виктория, демонстративно не обратив никакого внимания на мое падение. — Ну, тогда и посмотрим. Вакцина-то опытная, если мы будем сперва исследовать все побочные действия и лишь потом переходить к опытам на пациентах, то мы с места никогда не сдвинемся. А так — радуйся, ты самим своим существованием вносишь вклад в науку! Если изменения пройдут как запланировано, то угол подъема твоих стоп значительно изменится, и тебе будет гораздо удобнее ходить на каблуках, чем босяком! Сейчас ты идешь на десятисантиметровых шпильках, на которых обычно больше трех часов ходят только полусумасшедшие школьницы. Если же все получится — ты сможешь с комфортом проводить на них весь день! Да и сами твои ножки, и так потрясные, станут просто фантастически соблазнительными!
Не имея больше сил идти по этой проклятой дорожке и подрубленная издевательствами Виктории, я рухнула вниз. Верхняя часть моего тела была распята закрепленными на поручнях наручниками, а мои бедные ножки безвольно болтались по движущейся ленте.
— Воу, — подскочила ко мне Вика, — Серьезно что ли устала?
Тяжело дыша, я не посчитала нужным отвечать мучительнице
— Ничего, не переживай, — неожиданно медовым голосом заговорила Вика, выключив дорожку и подойдя ко мне сзади, — я помогу тебе. Небольшой расслабляющий массаж будет для тебя в самый раз...
Сразу после этих слов я ощутила легкое прикосновение рук Виктории к моим измученным ножкам. Не удосужившись снять с меня проклятые туфли, она сквозь гольфы легкими массирующими движениями принялась массировать мои голени, но они отзывались только новыми тянущими болями. Почувствовав это, Вика почему-то перешла к бедрам — сперва на внешнюю сторону, а затем и на внутреннюю. Не успела я понять, что происходит, как Вика уже снимала мои шортики.
— Что ты делаешь?! — прокричала я в шоке от внезапно открывшейся перспективы быть изнасилованной Викой, оказавшейся, похоже, лесбиянкой. — Отпусти меня!
— Ну, ну, ну, — успокоительно погладила меня по голове Виктория, — не будь плохой девочкой, не надо так кричать. А то я могу сделать так, что ты закричишь иначе...
Внезапно Вика схватила мою голень и ущипнула ее изо всех сил. Вдыхая воздух для крика боли, я думала, что он разнесется по всему корпусу, но он был превращен в протяжный стон второй Викиной рукой, закрывшей мне рот.
— Ну что, будешь
