ощущения, атмосфера покорности и вседозволенности. Завела меня до предела. Мой член стоял как влитой. А желание было одно — засадить в это лоно «по самое не хочу»!
— Ты просто похотливая сучка!
— Да мой Господин!
— Мне тебя выдрать?
— Да Господин.
— А, может, ещё и оттрахать?
— Конечно, мой Господин! — голос дрожал от желания, а попка стала двигаться, старательно насаживаясь на мои пальцы.
Я Господин!
Я шлепнул по прекрасной попке, но она даже не вздрогнула. И только красное пятно от пятерни говорило о случившемся. Я бросил окурок от сигареты прямо в недопитую рюмку встал и расстегнул брюки. Потом одной рукой стащил их вместе с трусами. Мой фаллос, даже не покачнувшись, уперся в её промежность, которую только что покинула рука.
— Ох-х... — облегчённо выдохнула Лена, почувствовав, как член уперся в неё.
— Ну? — съехидничал я.
— Давай! Хочу! Ну, пожалуйста, Господин! — просила она.
— Ты ведь похотливая, сексуально озабоченная сучка, — продолжил я, — скажи, что ты хочешь!
— Трахаться! Давай меня как шлюху здесь прямо в кухне... Накажи за непослушание, но дай насладиться твоим красавцем...
Она произнесла это низким грудным голосом, так что мурашки желания побежали по коже, и я вошел в её лоно. Нет, скорее всадил туда член сразу и до конца. Остановился. Это первое мгновение всегда прекрасно, сколько бы раз я его ни проделывал. Чувство, когда чужое, но всегда такое близкое тело подстраивается под тебя, где надо съёживаясь, или наоборот растягиваясь... Чувство победы — наконец-то закончены такие нужные, но оттягивающие действие прелюдии... А потом такое захватывающее простое действие: вперед — назад; быстрее, ещё быстрее или медленнее... А опытная женщина, ещё и помогает подмахивая! Руки вцепились в податливые ягодицы, терзая мягкую плоть. Мошонка шлепает о бедра, когда я со всей дури врезаюсь в неё. Чуть нагнуться и вот уже можно ласкать груди, покачивающиеся в такт нашим движениям. А она, удерживаясь одной рукой за стул, второй ласкает бугорок клитора, тихо шепча:
— Да! Ещё! Как хорошо милый!
Не дав ей насладиться моментов и сбив накатившую страсть, я покидаю её лоно. Она затихает, каменея...
— Что... Почему ты остановился?
— А не слишком ли тебе хорошо? Шлюшка! — шепчу я её, в ухо, схватив за волосы.
— Да... Нет... Хочу ещё... — уже в полный голос кричит она, вырываясь и стараясь податься назад, к тому, что ходило в ней, доставляя наслаждение.
Я шлепаю её по обнаженным ягодицам. Просто рукой. Но как! С оттяжкой всей ладонью, так что у самого заныла отбитая ладонь.
— Да! Ещё! Накажи... — визжит она.
Второй шлепок никак не слабее первого. Она уже не кричит. Из её глаз катятся слезы, и он тихо всхлипывает подвывая.
— Я плохая, плохая... Накажи меня!
— Накажу после, — тихо шепчу я, опять врезаясь в её лоно.
Удар бёдер об ягодицы, шлепок мошонки и я снова со всей мощью вхожу в неё. Вперёд до конца, так что головка достает до матки, назад вполовину и опять мощно вперед. Я чувствую, как там внутри что-то сминается от моих ударов.
— Вот! — кричит она и её начинает, корёжит оргазмом.
— Не сметь! — с силой, до побеления сжимаю её груди...
— У-у-у... Ох-х-х... — подвывает она, когда спазмы выкручивают её прекрасное тело.
Я чувствую, как ритмично почти в такт с моими движениями запульсировала вагина, обжимая мой двигающийся орган. Долго я точно не выдержу. Ускоряюсь. Да сейчас!
— Давай! Я кончу в твой рот!
— Да! — Она падает на колени, поворачивается лицом ко мне и первая самая мощная струя ударяет в её лицо.
Один глаз залеплен, сперма течет по носу и губам, а она, открыв рот, обхватывает мою «соску». () Вторая струя бьёт в горло и Лена проглатывает всё. Потом третья и четвертая. Но это уже остатки. И мало и без напора. Но она всё равно языком проходит по всей головки и стволу, слизывая и проглатывая «лакомство». Когда я замираю, она начинает слизывать мой
