голосом казал:
— Раздевайся. Сними халат и раздвинь ноги.
— Я не могу... — прошептала она.
— Можешь! — хлестнул я её по бедру.
На бедре появились бордовые полосы. Её глаза налились слезами, она всхлипнула и стала расстегивать халат. Потом она его бросила на пол и, опустив веки, откинулась, назад прислонившись к трельяжу. Медленно словно преодолевая большую силу, она развела колени в сторону, а руки прикрыли большие груди. Как будто их можно закрыть ладошкой!
Присев на колени я медленно провел плеткой по внутренней стороне бёдер: сначала одной, потом другой. Под моими движениями ноги чуть покачивались и дрожали.
— Так зачем я тут? — переспросил я.
Она молчала, затравлено смотря то меня, то на плетку, гладившую её бёдра. Мне это стало надоедать. Позвать позвала, а зачем? Даже самой себе признаться не хочет...
Я оторвал кончик, гладивший её бёдра и, подцепив за подбородок, поднял её лицо, заставив смотреть мне в глаза.
— Итак, я здесь. Ты сидишь передо мной в одних прозрачных трусиках с бесстыже раздвинутыми ногами и?
— Я хочу... секса!
— Уже лучше, — подвел я итог, — но какого?
— Такого, какого у меня ещё не было... — схитрила она.
Вот и пойми этих женщин. Я знал, что она хочет, желает и даже жаждет. Но вот она сама не хотела этого признать!
— Я могу всё сделать сам, но это вряд ли будет отличаться от изнасилования. Или мы будем делать всё вместе, и ты получишь долго ожидаемое удовольствие, или хотя бы начнешь приобщаться к ним... Решай!
Стороной плетки, на которой была изображена головка члена, я провел по её шее, затем откинул руки, прикрывающие грудь, и стал водить по белым полушариям мягко подрагивающих под моим натиском. Когда я тронул набухший сосок, она застонала. Спазмы пробежали по напряженному животу.
Я остановился, бросил плетку на её ноги и, развернувшись, зашагал из комнаты. На пороге я оглянулся.
— Одевайся. Я подожду тебя внизу. Ты должна мне за визит и беспокойство. Я назвал сумму. Она вздрогнула и посмотрела на меня.
— Но, ведь ты ничего не сделал?
— А ты ничего не хочешь! А, если хочешь, то молчишь. Но я пришёл и попытался. Потом если дозреешь, запишешься в порядке очереди, а пока... — я неопределенно повертел в воздухе рукой — рассчитайся и я пойду.
Я не ожидал от неё ни каких действий. Такое бывает. Человек не готов. А я уже не тот мальчик, который бросается на любую полуобнаженную женщину. Тем более эффект при таком развитии событий минимальный. Надо чтобы клиентка четко осознавала, что хочет и получила максимум удовольствия от всего.
Резкий выдох предупредил меня, а соглядатай, мгновенно появившийся рядом, показал мне, что она делает. Каким-то невероятным образом разом оттолкнувшись от пуфика и столешницы, она бросилась на меня. Пальцы её были скрючены, на лице появилась гримаса ненависти. Она явно собиралась если не выцарапать мне глаза, то хотя бы разодрать в клочья лицо. И у неё бы получилось не будь это сделано так шумно. А так...
Я с разворотом отступил в сторону, выставив вперёд руку с разведенными пальцами. Я не хотел её бить и направил руку в солнечное сплетение прямо между болтающихся грудей. Мне и не пришлось бить. Скорее я даже смягчил удар, чуть отыграв ею назад. Но даже этого хватило. Налетев на препятствие, она вскрикнула и стала оседать на пол. Я подхватил её и, подтащив, бросил на кровать.
Обучение
Она лежала, как рыба, выброшенная на лёд не в силах вздохнуть. Глаза бешеные, рот открыт, руки слабо шевелятся.
— Ты хочешь грубо? — поинтересовался я и дернул невесомые трусики, которые от моего рывка порвались в клочья.
—... — пыталась она мямлить без воздуха в лёгких.
— Тогда давай!
Я, не торопясь снял джинсы и трусы и в тот момент, когда ... она умудрилась сделать самый первый вздох сел на её грудь, придавив коленями руки. Спокойно, расстегнул и сбросил рубашку. Мой орган уже оценил прелести прижатого тела
