зеркалом. Пара тумбочек с какими-то новомодными лампами. У окна небольшой диванчик, возможно, канапе. Три двери: в одну мы вошли, во вторую пошла Лена, наверное, ванная. Я заглянул в третью. Гардеробная! Там была полка с обувью, в шкафах с прозрачными створками висели платья, на стеклянных полках расположились предметы нижнего женского белья. Довольно впечатляющая коллекция. Всё разложено по стопочкам. Идеальный порядок...
Я вернулся в комнату и прилег на кровать. Своими вторыми глазами я видел как она, зажав губу от усердия или плохо скрытого непонимания моих знаний, достала из шкафа игрушки и, распечатав их, сложила в раковину. Потом начала мыть их, тщательно шоркая щеткой и мылом. Наконец, ополоснув, их она сложила эти предметы на чистое полотенце и, подняв полы халатика, сняла влажные трусики. Аккуратно свернув, положила их в корзину с грязным бельём и присела на биде.
После этого с видимым наслаждением стала подмываться, как бы невзначай ныряя очень глубоко пальчиками в свою дырочку. Попав туда, пальчики останавливались, прокручивались и с нежеланием покидали горячее лоно. Всё это время она смотрела на прикрытую дверь, как бы ожидая, что я ввалюсь к ней без штанов и оттрахаю её. Меня это даже позабавило, когда она поняла, что я не собираюсь врываться в ванную и творить с ней невесть что. Выражение лица стало как у ребенка, которому показали конфетку, но не дали её попробовать.
Женская логика! Сами не знают, что хотят. Войди я она бы раскричалась на весь дом, обвиняя меня в дурных намерениях. И это, притом, что я здесь по её просьбе и приглашению и именно для этого!
Окончив процедуру, она, вытерлась насухо полотенцем и чуть подумав, достала свежие трусики маленькие и прозрачные и со вздохом влезла в них. Потом отдернув халат и поправив его на груди, взяв сверток, вошла в спальню. Выражение её лица, когда она появилась в спальне было как у узника, взошедшего на эшафот. Меня позабавила такая реакция, но я нормальным голосом сказал:
— Клади сюда побрякушки, — и постучал рукой по кровати рядом с собой.
— Ладно, — кивнула она и положила сверток на постель.
— Да садись ты! В ногах правды нет... — пошутил я.
Она несмело улыбнулась и, оглянувшись, выбрала пуфик. Села, на него плотно сдвинув ноги, и прикрыла голые коленки ладонями.
— И... — начала говорить она.
— Вот у меня возник вопрос... — перебил её я. — Ты помылась и надела чистые трусики! А зачем? И для чего здесь я? Можешь ответить?
Она, опять вся зарделась тяжело задышав...
— Ты подсматривал?
— Нет. Зачем мне это. Я ведь психолог. — Помолчав, добавил, — или я ошибся? Ты не мылась и не одевала под халат ни чего?
—... — сопровождалось тяжелым вздохом.
— Дело в том милая, что мы общаемся с тобой почти час и ты для меня открытая книга. Но ты почему-то пытаешься врать мне, себе самой, а когда обман раскрывается, злишься и смущаешься. Может мне просто уйти? Заплатишь за визит и будешь решать свои проблемы сама?
—... — опять тяжелый вздох.
— Да не молчи. Мы теряем время. Тебе что обо мне не рассказывали? Или ты не поверила?
На неё было страшно смотреть. Она побелела, а потом опять зарделась как вечерняя заря. Я чувствовал, что она хотела верить мне, хотела всё объяснить, но не могла. Её как будто заткнуло где-то там внутри. Тяжелое дыхание и потупившийся взгляд. Я понял, первая фаза прошла не очень удачно. Пора было её выводить из ступора и дать ей, даже против воли то, что она хочет!
Укрощение строптивой
Я наклонился и, развернув полотенце, стал рассматривать игрушки. Потом взял в руки плеточку и вибратор. Тихонько хлестнул себя по бедру. Больно не было, ей отводилась роль скорее психологического стимула. Потом нажал кнопку на пульте. Белое яичко издало жужжание и мягко завибрировало у меня в руке.
— Ты ведь это не пробовала?! — скорее утверждал я.
—... — молчание. Она съёжилась.
Я подошёл к ней и тихим
