область. Хороший шанс испытать вакцину PCB-01... постойте-ка... Ты что, девственница?!»
— Угу!, угу! — я бы кивнула, не будь моя голова зафиксирована. Может быть, увидев мое сокровище, он меня пожалеет?! — молилась я.
«Как оказалось, пациентка девственна. Выбор был сделан превосходно. Сразу приступаю к процедурам дефлорации и стерилизации.»
От ужаса у меня глаза полезли на лоб. Если с дефлорацией еще понятно — наивно было надеяться, что маньяк пощадит мою дорогую целочку, то стерилизация-то тут каким боком?! Он вообще думает, что несет?! Я же не смогу иметь после этого детей!
— Что такое? — обратился ко мне безумец, подкатывая к креслу какой-то прибор с фаллическими щупами чудовищного, шипастого вида. — Не хочешь быть стерилизованной? Опять глупишь — я же тебе блага желаю, зачем тебе эти мелкие вечно орущие спиногрызы?
В исступлении я билась сквозь повязки, как могла, но мучитель был непреклонен.
— Глупости какие. «Пациентка №3 дала полное согласие на стерилизацию». А? Да не переживай, Катюша, я потом за тебя на документе распишусь, пустая формальность. А теперь приступим...
Севастьян взял в руку тонкий фаллический щуп, с отверстием на конце и шлангом, идущим к аппарату. Включив аппарат, Севастьян одел очки.
«Так как пациентка №3 является девственницей и ее влагалище, очевидно, не разработано, применяем самый малый зонд. Размеры влагалища будут доведены до необходимых в ближайшие недели.»
Увидев, что я уже практически теряю сознание, Севастьян погладил меня по голове и сказал:
— Глупая. Потом же сама благодарить будешь.
Когда щуп пронзил мое лоно, порвав мою драгоценную плеву, я, к счастью, потеряла сознание. Хотя мне казалось, что лучше бы я просто умерла.
5.
Проснувшись утром, я вернулась в ад, я все еще находилась в этом проклятом кресле. Осмотревшись, я заметила, что к Севастьяну присоединилась девушка, колдовавшая у одного из приборов у стены. Мой же мучитель сидел за столом и что-то записывал в большую тетрадь. Заметив, что я проснулась, он устало потянулся.
— Проснулась, Катена? Счастливая! А я всю ночь с тобой работал, с ног валюсь. Пойду-ка и я посплю, а тебя оставлю на попечение этой милой девушки, — Севастьян подошел к лаборантке и звонко шлепнул ее по попе, — это Вика Малиновская, моя ассистентка.
Расхохотавшись, Севастьян вышел из комнаты. Вика же не обращала на меня никакого внимания, продолжая настраивать какой-то непонятный прибор. С заклеенным ртом это было трудно, но я попыталась привлечь ее внимание. В раздражении оставив свой прибор, она подошла ко мне и оторвала скотч.
— Мне надо в туалет! — взмолилась я. Это был мой шанс — судя по свету за окном, уже было утро, значит в корпусе начались занятия, значит чтобы спастись достаточно привлечь чье-либо внимание. Поход в туалет подходил для этого как нельзя лучше. Но мои надежды были разбиты. Достав из под гинекологического кресла, катетер со шлангом Вика разместила его у меня в уретре. Из-за привязанной головы я этого не видела, но почувствовала. Проверив надежнсть закрепления, она вернулась к своему прибору.
— Вика! — взмолилась я, — пожалуйста, отпусти меня! За что вы меня? Хватит меня мучать, умоляю!
— Мучать? — донеслось из за моей спины. — Глупая, мы же тебя лечим. Когда мы с тобой закончим, ты будешь идеальной девушкой, самим совершенством.
— Самим совершенством?! — я вновь бросилась в рыдания. — Что этот Севастьян со мной сделал?
— ... А. Ну да, — после секундного колебания ответила Вика. — Он говорил дать тебе прослушать его процедурный отчет.
Подойдя ко столу, ассистентка отмотала пленку назад и включила диктофон. Подавляя рыдания я вслушивалась в спокойный голос Севастьяна с замиранием сердца.
«Пациентка не бреет паховую область. Хороший шанс испытать вакцину PCB-01... постойте-ка... Ты что, девственница?! Как оказалось, пациентка девственница. Выбор был сделан
