как думаешь?, — уклонился я от ответа.
— Витальич, ну давай откровенно, а? Вот у меня, например, на твою жену встал. И не раз за эти дни. Да и я тебя не раз в таком состоянии видел.
— Паш, сам же говорил: «Естественные реакции, которые мы не можем контролировать». Маринка у меня очень красивая.
— Хотел бы ее снова голой увидеть?
— Честно?
— Само собой!
— Ну тогда я и от тебя откровенности жду, если что.
— Заметано.
— Скажу так: не мечтаю, но не отказался бы.
Казалось, что мой ответ ему не очень понравился.
— Паш, ну и ты поделись тогда чем-нибудь.
— А я на них все смотрю последнее время, и представляю, что они сексом друг с другом занимаются.
— Думаешь могли бы?
— Сдружились они здорово. Почему нет?
— А присоединиться не хотел бы?
— Какой нормальный мужик от такого откажется. Черт! Не лишнее сказал?
— Не парься. Нормально все. Завидую тебе даже. Я о таком даже мечтать не могу.
— Ну да. В твоем случае это как-то неправильно будет, хотя...
— Что «хотя»?
— Лично я ничего криминального в таких отношениях не вижу.
— Оба на! Прогрессивный подход. Ты в смысле отец с дочерью?
— Я вообще. Об инцесте. Если соблюдать разумные меры предосторожности, то, почему бы и нет?
— Знаешь, ты говоришь с позиции человека, который никогда с этим не сталкивался вживую. Я ж бываю на порносайтах (хотя, как Олю встретил — бросил) и представляю, что рассказы и видосы на эту тему имеют кучу сторонников. Но в реале, думаю, все не так просто...
Зять вдруг стал очень серьезным и тихо и задумчиво сказал:
— Ну да... Все так...
Мы сменили тему, так как увидели, что к нам идут наши девочки.
— Допили свое пиво?, — весело спросила Оля, сгоняя ладонями капли воду со своих загорелых в тон тела грудок, — может домой пойдем? Скоро солнце сядет. Чего вам бы вечером сегодня хотелось?
Она, конечно, имела в виду ужин, но я решил воспользоваться ситуацией и подкинуть перчинки:
— Нам с Пашей хотелось бы посмотреть, как вы целуетесь друг с другом.
— Да легко, пап!, — со смехом ответила Марина.
Девушки повернулись лицом друг к другу, наклонились в пояснице и чмокнулись в губки. У них это вышло так естественно, словно они это репетировали раньше.
— Не совсем, конечно, то, что хотелось, — вступил зять, — но для первого раза пойдет.
— Ты на что меня подбиваешь?, — приняв шутливо-грозную стойку руки в боки спросила дочка, — мы только поженились, а ты уже себе рога примеряешь?
— С девочкой не считается!
Наши половинки пошептались, раздался звонкий взрыв хохота, и Оля объявила:
— Хотите — поцелуемся по-настоящему, но... если вы тоже поцелуетесь. Можем и больше показать, но исключительно на паритетных основаниях. Так каков будет ваш отрицательный ответ?
— Наш отрицательный ответ будет «нет»!
— Тогда и вы не дождетесь. Никаких двойных стандартов! Все по-честному!
Этот несерьезный разговор имел весьма серьезные последствия. Он разрушил тонкую грань между темами, которые можно обсуждать и темами, на которые говорить с посторонними не принято. Хотя, какие мы посторонние?
Весь вечер после ужина мы обсуждали и делились мнениями о лесбийской любви, сексе втроем, свинге и свободных отношениях. Любопытно было то, что противников подобных вещей среди нас не нашлось, хотя никто и не признался, что хотел бы попробовать нечто подобное по-настоящему. Разговор возбудил всех. Едва мы с Олей оказались в своей спальне, как буквально набросились друг на друга. Мы предавались такой страстной любви, что не замечали ничего вокруг, кроме разве что громких характерных стонов Марины из-за стенки. Стоны эти придавали особую пикантность и очевидно немало подняли градус как мне, так и моей жене.
Когда я кончил во второй раз, за стеной было уже тихо.
— Мы их сделали!, — прокомментировала Оля этот факт, — слабые бойцы.
Я тоже так думал, но, как выяснилось позже, ошибался. ... Почти под
