тут же обнимал меня за талию, я склоняла голову к его плечу. Как только направляла губы к нему, он страстно впивался в них, и снова кружилась голова, жар охватывал все тело, сердце бешено колотилось. Я так хотела, что бы он снял с меня халат, проник под пижаму и ласкал, ласкал, ласкал! Я прижималась к нему грудями, так хотела, что бы он сжал их! Слегка расставляла ножки, ощущая там, в низу некую истому, тоже желающую страстных ласк. Но он никогда не делал этого, вообще он делал только то, что я «позволяла ему», а потянуть его руки к под свою одежу я не решалась. Даже шею он начал целовать тогда, когда однажды я подставила их ему. Ох! Мне было интересно: у каждой девушки шея такая чувствительная часть? Наверное, каждой знакомо это невероятное, я бы сказала «воздушное» ощущение, когда влажные губы, язык, щекочущее дыхание касаются этой области. Благо, он был очень осторожен и не отставлял на мне засосов, да и набухшие губы к утру проходили.
Каждый день я как на крыльях шла в институт, и с нетерпением возвращалась обратно. Днем, если мы одни в комнате, он подходил ко мне и нежно обнимал со спины, включая в тиски мои плечи, прижимался головой к шее, и легонько целовал в щечку. Это было единственное, что он делал, без моего «сигнала». И опять все без слов, но эти мгновения были так прекрасны! В это время я представляла нас супружеской парой, и щечки горели ярким румянцем. А когда он отпускал меня, я еще долго ощущала его тепло.
К сожалению, или к счастью, мы никогда не оставались дома одни, мама работала только до обеда. Где то через 5 месяцев в одну из ночей я все таки решилась, и направила его руку на свои груди... Сначала, он только нежно и аккуратно слегка поглаживал их. Мои, еще небольшие груди, с легкостью помещались на его ладони. Когда он так делал, казалось, что сама моя душа находиться на его руках, и он нежно баюкает ее. С каждой ночью его поцелую и объятия становились страстнее, груди он сжимал все сильнее, но все так же нежно и ласково. Еще через месяц, он раскрыл мой халат, и ласкал меня через тонюсенькую ткань пижамы, мне казалось, что на мне вообще нет одежды, и я ощущала его невероятно горячую кожу. Везде где он касался, будто разгорался пожар, боялась, что щас загорится ткань.
Я сидела, легка расставив колени, мой халат лежал на земле, я откинув голову, тяжело дышала. Он будто изменился, и сегодня забыл про осторожность. Он страстно целовал меня, то в губы, то в шею, а теперь, еще впервые, кончиком языка ласкал мое ухо. Боже мой!!! Нет, шея, тело, даже груди не сравнятся с этим ощущением... Горячее дыхание, шустрый язычок, все это обдавало такой непонятной, сладчайшей, щекочущей волной, начиналась где то в затылке, потом спускалось ниже, будто по позвонку и грудине, завихряясь, щекоча все близлежащие органы, собиралась бушующим, радужным ураганом в низу живота. До этого я всегда сдерживала стоны, кусая губы или покрытая его поцелуем, но сегодня...
— Ах... !
Он резко остановился, и целуя меня в губы, обратно одел на меня халат. Потом прижал к себе за талию и я положив голову на его груди, оглушаемая биениями наших сердец, приходила в себя и думала, что же я делаю? Даже слезы потекли по щекам, я таки заснула. Утром проснулась уже в своей кровати. До этого я тоже мучилась внутренней борьбой, но с того дня эта внутренняя борьба стала почти невыносимой. Но в конце концов, я была все лишь девушкой, живущей чувствами и мечтами, и хоть и знала нормы морали и все такое... но все равно ничего не могла с собой поделать. Я мечтала вновь и вновь ощутить все это, принимая душ, я иногда представляла, как он заходит и...
По ночам он снова был осторожен, и не заходил больше так далеко. Через 2 недели у родителей была годовщина свадьбы, и они пошли в ресторан. Мы впервые остались одни. Мой брат тогда лежал у себя, пол часа я сначала ходила по дому, не зная как быть, с одной стороны так хочется... но с другой... это неправильно. В
