состояла в том, что перед каждым «невозможным» я будто бы был совершенно уверен, что у нее не получится (хотя втайне, конечно, очень хотел, чтобы получилось). Поэтому, показав, что я ошибаюсь, она типа наказывала за неверие, срывала с меня одежду — я заранее одевал старье, которое не жалко — валила на кровать и жестко имела в своей обычной манере (мне, как вы понимаете, ровно это и надо!) Поначалу только в позе наездницы, а потом, еще лучше раскачавшись на своем вумбилдинге, иногда клала на себя сверху, захватывала, отпускала руки и закидывала их за голову, мол, я тебя не держу, иди, куда хочешь. Но реально держала так, что я не мог оторваться, пока не кончу. Тогда мой пенис уменьшался и выскальзывал из ловушки.
Но сегодня «невозможного» не было. Я как раз читал на сайте про одно индейское племя, что его женская часть постоянно то таскает тяжести на голове, а эти нагрузки, оказывается, помимо шеи офигенно развивают таз, то сидит на корточках, поэтому индеанки внутри немыслимо круты, и вообще секс понимают наоборот — женщина овладевает, а мужчина покоряется (ну еще бы, попробуй тут не покорись!) Здорово, что не только у нас так. И вдруг зазвонил телефон.
— Олежек, я готова, приезжай!
— Мчусь, теть-Ир, — я и правда сам не заметил, как добрался. К моему приходу тетя Ира переоделась и теперь была в короткой блузке, не скрывавшей кубиков пресса, короткой же юбке, без чулок, босая. Иногда я будто бы дерзко смотрел на нее и усмехался, тогда она клала руки мне на плечи, и нажимала с такой силой, что ставила на колени. Иногда, как сегодня, я падал на колени добровольно, и это не было игрой. В каком-то смысле я каждый раз восхищался ее фигурой так, будто видел впервые. Кроме того, снизу становится лучше видно, как твердо она упирается в пол массивными ножищами, как икроножные мускулы расширяются от ступни, потом сужаются к коленным чашечками, а выше нависают потрясающие квадрицепсы. Конечно, тут же начал лапать. Она мне не мешала, только спросила через некоторое время:
— Сдал экзамен?
— Да, — я оторвался от бедра, по которому водил губами, — на «пятерку»!
— Молодец. А чего ты сейчас хочешь?
— Снять с вас юбку и трусики.
— Сними.
Почему-то, когда мне открывается ее «киска», я на несколько секунд замираю, будто пораженный громом.() Смотрю и никак не мог насмотреться. Вроде обычная часть тела, но я не могу прикоснуться к ней просто так. Собрался с духом, придвинулся, целую, начал работать языком. Вылизав, я получаю право двигаться дальше. Она делает мне знак встать, и ведет, крепко взяв чуть выше кисти. В некоторые дни я для прикола будто бы сопротивлялся, конечно, только чтобы почувствовать, как запросто ее твердая рука со вздувшимися венами поборет мое сопротивление, но не в этот. В спальне я окончательно раздеваю ее, она — меня. Потом я ложусь на кровать, а она встает надо мной, поставив одну ногу справа, а другую слева от моего живота, будто сомневается, достоин ли я того, чтобы меня оседлать. Иногда я упрашиваю сделать это поскорее, спасите, схожу с ума от вожделения. Сегодня молчу. Мне нравится созерцать ее снизу вверх, переводя взгляд от «киски» к сосками, от колен до провалов там, где кончаются шейные мышцы и еще не начинаются плечевые. И она проявляет инициативу сама, приходит в движение, как стальная махина. Оседает. Захватывает меня. Наслаждение неизбежно.Она закрывает глаза, вроде как совсем не интересуется мной, я же все равно в полной ее власти. И начинает свою игру, напрягаясь и расслабляясь, прислушиваясь только к своим ощущениям. И знаете, я в восторге от этого легкого пренебрежения, совсем как от того, при позировании на сцене. Не знаю, что было с моей любимой в прошлом, за что она берет реванш, но безумно доволен, чувствуя, как она наслаждается победой над мной, и, в моем лице, над всеми мужчинами планеты.
