со знанием дела её осматривать. — Ничего, клёво придумано. Вон, и колокольчик вместо поплавка даже есть... Ну, Майки, порыбачим? Рыбы на всех хватит, как ты думаешь?
— Я лучше понаблюдаю, — уже с дивана отозвался клавишник.
Болдри пожал плечами, взял наживку, ловко подцепил на крючок и, чуть пошатываясь, подошёл к окну, размахнулся и закинул удочку в океан. Со стороны эта картина выглядела в высшей степени сюрреалистично: полночь, освещённый номер, массивная фигура подвыпившего Джона на тёмном фоне окна, сосредоточенная на рыбной ловле... Колл почувствовал, что его затягивает вся атмосфера. Но просто так наблюдать было неинтересно, поэтому Дин, прихватив с собой бутылку, примостился рядом с клавишником.
— Ты ведёрко ему подставь, — кивнул в сторону окна Майкл. — Куда он улов-то складывать будет?
— Эй, парни, — донёсся голос Джона, — а кто-нибудь знает, здесь акулы водятся?
— А тебе зачем? — Дин сделал приличный глоток. — На пляж собрался?
Барабанщик не успел ответить: снизу кто-то прокричал:
— Эй, там, в окне!
От неожиданности Болдри чуть не выпустил из рук удочку и выругался.
— Джонни, что случилось? Акула отозвалась? — съехидничал Стэйни.
— А ты подойди сюда, послушай. Может, разберёшься, — отозвался Джон.
Стэнли встал и с неизменным снисходительно-насмешливым выражением лица подошёл к окну. Колл глотнул ещё виски. И в этот момент и ему послышался снаружи какой-то крик.
— И правда, акула говорящая, — оживился Стэнли. — Что-то новенькое. Эй, Дин, ты нам в виски тут ничего не подмешивал, пока мы на фесте рок-н-ролл делали?
Вместо ответа Колл подошёл к окну и перегнулся через подоконник. Утреннее волнение улеглось, было тихо. Лунный свет отчётливо проложил дорожку на воде, и на ней Дин разглядел лодку и несколько силуэтов в ней.
— Эй, кто там? Чего разорались? — спросил он.
— Здесь живут»Flyin«Loosers«? — поинтересовался задорный девичий голос снизу.
— И здесь тоже. — В ответе Колла проскользнула игривость.
— Ну, тогда принимайте подарок.
На подоконник шлёпнулся конец верёвочной лестницы. Колл, нутром почувствовав необычное развлечение, быстренько закрепил лестницу. Оба музыканта оказались рядом, и через несколько минут уже помогали влезать в окно номера слегка запыхавшейся смеющейся босоногой девчонке. Обняв ближайшего за шею — им оказался Болдри, — девушка обернулась к окну и скинула лестницу, помахав вниз рукой.
— Хай, парни! — весело улыбнулась она, повернувшись к музыкантам.
Она была чудо как хороша: высокая, изящно сложенная; длинные, по тогдашней моде, прямые волосы медного цвета, спускавшиеся до половины спины и перехваченные на лбу красной повязкой с чёрными ромбиками, скуластое загорелое лицо со слегка удлинённым разрезом больших пронзительных светло-зелёных глаз, в которых поселилось закатившееся солнце Сиэтла, небольшой курносый носик, веснушки, рассыпанные по всему личику. Когда она закрывала глаза, окружающим были видны накрашенные тёмно-синим веки. На ней были расклешённые светлые джинсы и такая же расклешённая пёстрая блузка с коротко обрезанными рукавами. На запястьях обоих рук красовались широкие бисерные браслеты.
— Хэлло, — широко улыбнулся Стэнли. — Интересно, всем англичанам везёт такой улов поймать, а? Как тебя зовут, малышка?
— Элис Шарк, — представилась красотка.
Майкл обернулся к барабанщику:
— Ну, видишь теперь, какие акулы здесь водятся?
— По-моему, это золотая рыбка, — протянул Джон, оглядывая девушку. — Я — Джон.
— А я вас знаю, — улыбнулась Элис. — Ты — Джон Болдри, верно? Ты супер, знаешь это? Я была на концерте. Мне так понравился твой «Белый кит»... — Приблизившись к уху барабанщика, она прошептала: — Я даже взмокла под него...
Болдри почувствовал, что краснеет. Как ни странно, при всей самоуверенности и свободных нравах, царивших в музыкальной тусовке, Джона можно было смутить,
