Оля вышла из своего подъезда на негнущихся ногах, пытаясь унять дрожь в коленках, выкинула полностью пропитанный спермой легкий шарфик в урну и попыталась осознать, что события последнего получаса произошли именно с ней. Тихий и зеленый спальный район был безлюден, редкие прохожие даже не обращали внимания на растрепанную миловидную шатенку, растерянно сидящую на лавочке в тот час, когда большинство миловидных шатенок отсиживает свою трудовую повинность в городских конторах.И действительно, всего час назад она, с пониманием того, что безвозвратно проспала на работу, металась по квартире, наскоро приводя себя в порядок. На выбор одежды особенного времени не было, и она надела первое, что попалось под руку — легкое голубое платье из мягко облагающего фигуру трикотажа: ножки были прикрыты до колена, а вот лиф довольно смело открывал ее упругие пухлые грудки. Эта часть тела у нее никогда не была обделена вниманием — хрупкие невысокие девушки с крупной грудью хоть и не считаются модельным эталоном, но привлекают внимание мужчин. Она кокетливо прикрыла свои прелести летним шарфиком и оценила себя как барышню вида вполне привлекательного, но не вызывающего. Еще бы вызывающего — ей надо показать себя во всем смрении: по прибытии на работу предстоит объясняться с шефом по поводу трехчасового опоздания!Легкий макияж, светлые туфли на каблучке, мобильный, ключи, и вот она уже влетает в лифт. Не глядя кивнув находившимся в нем мужчинам — в неполностью заселенной новостройке соседи редко знают друг друга даже в лицо, она нажала на кнопку первого этажа и отвернулась к двери. — Удача? — полувопросительно-полуутвердительно произнес голос за ее спиной, когда двери лифта закрылись. В тот же момент рука второго обхватила, притянув назад, за талию, а вторая зажала, даже не успевший открыться в крике, олечкин рот. Ратующий за удачу мужчина нажал на кнопку «стоп». — Что тут у нас? — насмешливо спросил первый и, не обращая внимания на олино мычанье и бесполезные попытки избавиться от обхвативших ее рук, по-хозяйски начал ощупывать ее бедра — так, словно выбирал ее как продукт на прилавке. Грубо помяв ее попку, он поднялся вверх, сдернул шарф и также грубо обхватил ее за грудь. — Сиськи отличные, — сообщил он, непонятно кому из них троих, — сейчас, девочка, мы сделаем тебе интересно, — Он сдернул шарф, сложил его, чтоб тот был полностью непрозрачен и повязал его поверх глаз своей жертвы. Затем, на секунду отпустив ее, он снял ремень и ловко перехватив ее руки у молчаливого напарника, завел их назад и крепко перетянул ремнем. Также деловито он задрал подол олиного платья и стянул с нее трусики вниз, а затем переставил ее ноги, словно кукловод и поднял упавшее белье. — Этим пока мы заткнем одну из дырочек, — почти смеясь, проинес он. Рука второго мучителя отпустила ее рот, но закричать ей не удалось, в то же мгновение светлые трусики оказались, скомканныеми у нее же во рту. Она на мгновение пожалела о том, что надела не стринги-веревочки, которыми даже дырочку межу ног толком не прикрыть, а нежные кружевные полушортики: их смятого кружева хватило, чтоб едва дать ей дышать. Один из насильников (она уже не различала, где из них какой) резко сдвинул эластичный верх платья к талии и неаккуратно вынул ее грудь из открытого лифчика. — Вот теперь ты в том виде, как и должна быть, — Судя по голосу, второй из двух мужчин тоже был спокоен. Оля стояла перед ними со сведенными и перехваченными ремнем за спиной руками, завязанными глазами и в платье, оставшемся лишь на талии — сверху оно было стянуто и из чашечек лифичка торчали соски неаккуратно выправленной груди, а снизу подтянуто вверх и подоткнуто за пояс на талии. Она потеряла чувство пространства, не очень понимала, сколько времени все это длится, но одно она понимала точно — просто
