опытом казалось возможным. Одна ночь, конечно, маловато. Но три на троих, безусловно, повышали шансы.
— Если хоть одна признается в любви, остаешься жить в своих сорока лет, — резюмирует Смеральдина. — Если нет, — она показала на сияющую дверь, — доведу тебя до конца.
— Согласен, — только и остается сказать мне. Вполне приличная сделка.
Смеральдина достает какой-то маленький футляр. Открывает его. На подушечке лежит серебристый перстень. Протягивает его мне.
— Пока ты будешь там стараться (она усмехнулась при последнем слове), перстень должен быть на тебе. Захочешь вернуться досрочно в эту комнату, прокрути его на пальце, и ты сразу окажешься здесь. Все понял?
— А там... ? — я киваю в сторону светящейся двери. Я не верю в происходящее.
— А там я все согласую, — твердо отвечает Смеральдина. «Еще бы тебе не согласовали твои прихоти», — думаю я, оглядывая ее восхитительную внешность. Ну кто перед такой устоит?
— Итак, кто у нас первая? — спрашивает Смеральдина.
Леночка. Девочка с курса института. Первая безответная любовь.
— Саша. Меняй свою жизнь! — слышу я от хозяйки комнаты.
Надеваю перстень на палец и за мгновение перемещаюсь далеко-далеко. Обратно. В свои восемнадцать...
* * * * *
Леночка для всех парней считалась недосягаемой. Ее точеная фигурка притягивала, кружила голову, сводила с ума (здесь уместен весь набор этих банальных выражений), когда она, цокая каблучками, проходила по институтскому вестибюлю, а взоры преподавателей-мужиков на лекциях с удовольствием пялились на ее белокурую головку. Но всех ухажеров она системно отшивала. Леночка была настоящей принцессой. С института уходила исключительно в сопровождении Таньки с параллельного курса, своей неразлучной подружки. Насколько я любил Лену, настолько презирал Таньку. Грубая, хамоватая, она была полной противоположностью моей возлюбленной.
В том возрасте я стеснялся к Леночке даже подойти. Был скованным, где-то даже забитым. Моя разнузданность с женщинами пришла позже, а тогда я не сделал и попытки. Всю жизнь жалел об этот, понимая, что упустил свое счастье. Но сейчас все было по-другому.
Помню, как тяжело Лене дался письменный экзамен по математике. Она его завалила, а потом пол-лета парилась с пересдачей. Конец первого курса. В этот день я и вернулся. Помолодевший волей Смеральдины и решителен к действиям.
— Я помогу тебе на экзамене, — вежливо предлагаю ей я. Математика — предмет, с которым у меня не было проблем. Леночка оценила свою подготовку к экзамену (нулевую), растерянно улыбнулась и позволила мне сесть с ней за парту. Я вдыхал запах ее волос, пока она, наклоняясь, перекатывала мое решение в тетрадку, поглядывал на ее оголенные ножки. Как приятно вернуться к жизни.
— Позволь проводить тебя до дома, — прошу ее после экзамена. — Мне нужен твой совет.
После своего спасения она не могла мне отказать. Я сразу начал интересоваться ее мыслями по собачкам, сказал, что хочу купить себе маленького мопса (у нее такая же, а я терпеть не мог маленьких собак), и мне важно ее мнение. Увлеченно слушал все ее советы.
— Давай погуляем в парке, — предлагаю я, и мы идем дальше, оставив ее дом в стороне. «Ну, Саша, давай же, качай, качай». Переключились на тему дизайна одежды (она мечтает стать дизайнером, хотя и учится на экономике), я вываливаю из себя все свои познания в этой сфере, накопленные случайным и не очень (подружкам приходилось дарить всякие бренды) образом. Леночка делает мне комплимент, насколько я развит в этом вопросе (и не только в этом, милая). Время летит быстро, уже наступает вечер, а я не могу ее отпустить. Она отмечает, что ей со мной интересно.
— Ты мне очень нравишься, Лена, — с трепетом в голосе говорю ей я. — Ни одна девушка не обладает таким утонченным вкусом, таким умом и стилем, как ты.
И никаких комплиментов ее внешности, нельзя. Она млеет от услышанного. Уже темно, и мы
