«Ещё раз откажешься со мной по утрам сексом заниматься — раз-о-озверею." — вот это заявление я, так или иначе, слышу по утрам. Но с изумительно нежными поцелуйчиками и обнимашками. Но на этот раз утром я увидел перед собой совершенно новую Татьяну — она стала какой-то статной. Мои мысли: «Ва-у! Недоебит преодолён что ли? Вчерашнего хватило? До утра дотянула?!» — сами понимаете утренний юмор всегда чёрный.
Это был уже не затравленный судьбой маленький серенький злой зверёк. Она как цветок полу-увязшей вот теперь из вазы набралась свежей водички и обрела роскошную свежесть, а также и упругость, и улыбчивость.
Пока чистил утром зубы и завтракал, то до меня дошло, что она ведь обрела какое-то свечение-излучение-изумительность. Ну прям сексуальной игрушечкой... Да, хрен-его-знает... Что-то необычное чувствовалось... Что? Но видимо заглушало радость за Татьяну собственная опустошённость-изнахряченность-замотанность.
По утрам как никогда нужно смотреть на вещи трезво и правдиво. И мнение о происходящем сводилось только к одному — я преобожрался сексом. Казалось, что на месяц вперёд натрахался. От меня веяла холодная безучастность в вопросе выбора одеяния сегодня утром для Татьяны. Основное, что мне хотелось — это как можно меньше двигаться. Ну, ТУПО — яйца опухли.
Ва-у! Татьяна вдруг меня встрепенула. Она выплыла из ванной комнаты в обворожительном сексуальном образе. Но разглядывать её не было никакой возможности. Надо было срочно ноги-в-руки. На ходу допивая чай, вдруг мозг осознал — да член-то у меня в штанах всё же вновь поднимается.
Вот я попал! И сколько я тут протяну?! Сегодня буду её ебать-ебать и ебать, но что бы спустил строго только разочек, иначе я погибну от истощения. Вот о чём мой мозг начал настойчиво требовать от меня пока мои глазки разглядывали Танюшку-в-рискованном-сексуальном-наряде.
Я отлично понимал, что вся её юбка держится на одной единственной пуговице. И стоило бы эту пуговичку расстегнуть, и вся юбка развернется, как развернётся вся конфетка. К тому же разрез на этой юбочки от края юбки и до этой пуговички однозначно говорил — ну нету на ней трусиков...
Ну а кофточка имела только одну бретельку. Которая так же имела точно такую же крупную пуговичку чуть выше правой сиськи. И так же достаточно эту пуговичку расстегнуть, как вся кофточка сдуется с пусть и не молодой, но очень сексуальной Танюшки.
Точнее так: если юбка ещё будет на талии Татьяны, то кофточка просто повиснет на юбке, потому как кофточка снизу заворачивается под юбку ну точно так же, как и рубашка-заворачивается-в-брючки. Ещё точнее так: кофточка в нахлёст заворачивается и в застёгнутом состоянии, хотя и закрывает левую и правую сиську, но закрывает сиськи лишь только самим же нахлёстом. И этот же внахлёст и делает «глубокий вырез» между сиськами.
Разумеется, я опробовал обе пуговички. То, что я засветил при этом Танюшку то на одном перекрёстке, то на другом перекрестке перед случайными водителями других машин, ни сколечко не вызывало гнева в Татьяне. Она лишь только радовалась, тому, как я наслаждаюсь самой возможностью играть с одёжкой-раздевашкой, ну и её телом. Но одно дело на горизонтали сексодрома то распахивать, то запахивать кусочками одежды тело моей похотливой нимфоманочки, а другое дело делать это почти, что и на публику; по ходу движения авто, в котором она же сама Татьяна водила.
К тому же мне и самому в спешном порядке приходилось и распахивающую юбку снова запахивать на Татьяне, как и блузку снова застёгивать на ней. Т. е. получается, что именно я наслаждаюсь тем, что демонстрирую доступность своей женщины, совершенно незнамо кому. Эта игра подрывала мой мозг. Похоже, что я сам становлюсь извращенцем. Но быть извращенцем было исключительно приятно.
Ведь сама мысль о том, что Татьяна так и не смыла саму надпись на её теле, меня шокировала. Она ведь это смогла
