незамедлительно возобновить яростное обладание распростертым перед ними телом отличницы, красы и гордости группы, потока и всего Университета.
Наконец Маша забилась на члене Тиши, издавая грудные стоны, но при этом не выпустила член Бума изо рта, продолжая, приподняв головку над диваном, неистово наяривать его плотно сжатым колечком губ.
— Ну что ж, на сегодня достаточно... — довольно улыбнулась Маша.
Она, еще вздрагивающая от последних толчков внизу живота, опустилась на колени, а Тишабум, уже привычные к такому окончанию, без лишних напоминаний встали перед ней.
— Только недолго, мальчики! — сыто проворковала Маша и старательно заработала головой сначала перед Бумом, а потом перед Тишей, не забывая конечно и того, чей член не находился в плену ее припухших губ — ее кулачок, плотно охватив последний, сноровисто сновал вдоль ствола. Несколько раз сменив предмет оральной ласки, отличница наконец добилась того, что густой поток поочередно от каждого одногруппниа наполнил ее ротик. Спермы парней было очень много, Маша не успевала глотать, капли шлепались на ее груди, покрывая густым слоем соски, текли по плоскому животу и падали между ее чуть разведенных коленей, а она уже нежно водила язычком по головкам, заставляя Тишабума содрогаться в последних отголосках удовольствия.
Маша прислушалась к своим ощущениям, все еще рассеянно водя поочередно кончиком языка по чуть сдувшимся головкам, а потом задумчиво произнесла, ни к кому конкретно не обращаясь:
— Пожалуй, завтра надо позаниматься еще...
