говорит, что лучше нет. Смажь свои дырки хорошенько. Обе. Тогда утром болеть не так сильно будет...
Мама молча взяла и шагнула в дверь.
Светкину трость Макс протянул мне. Хмыкнул:
— А это тебе. Подарок. На память, — он кивнул в след маме, — может и пригодится, кстати, если когда ещё будет ерепениться... Сам видел, — вещь в воспитании женщин просто безотказная!
Мама выматерилась. Чисто машинально я взял трость в руки.
И теперь я с немым восхищением взирал на маму. Она тщательно расчесалась, накрасилась. И, в общем-то, по ней уже и не скажешь, что она несколько часов подряд занималась групповым сексом с множеством мужчин и женщин. Ну, разве что только мешки, конечно, под глазами и вид в целом явно измученный. Но в любом случае, я выглядел гораздо хуже. Эх, вот ведь женщины!
— Чего ты разлёгся? В душ быстро!, — мама зло уставилась на меня.
Я что-то ответил, мол, устал, сил вообще нет. Не знаю, с чего она разъярилась.
— Ты устал?! Ах, ты мерзавец...
Чёрт, эта грёбанная трость лежала тут же на лавке и через секунду она была уже у мамы в руках и я на своей шкуре испытал, какого маме приходилось, когда её порола Света. Это пипец, как больно!!! Проклятая трость даже не била, а как-то невыносимо жалила и жгла.
— Это меня там всей толпой драли!!! , — рычала мама, в исступлении молотя меня тростью куда придётся, — в том числе и ты, подонок! Да, как ты мог?! Это меня насиловали весь вечер! А ты там в своё удовольствие трахался со всеми этими шмарами!!!
— Мама! Мама!, — заорал я благим матом, скатываясь с лавки на пол и прямо на четвереньках убегая от неё.
Ну, так-то да, я на голову выше её и в плечах шире в два раза, но стоило сейчас видеть её глаза, чтобы сразу врубиться, что сейчас с этой женщиной справиться у меня нет ни единого шанса.
Блин, да она меня ни разу в жизни ремнём не била. Так, что мне это чувство доселе было абсолютно незнакомо.
— В душ я сказала, мерзавец!, — она возвышалась надо мной, уперев руки в боки. И я, послушно и торопливо, всё так же на четвереньках бросился под душ.
Когда я намок, мама выволокла меня к себе и принялась грубо намыливать меня и больно надраивать мочалкой.
— Никогда не прощу тебя!, — ругалась она, раздувая ноздри от переполнявшей её ярости, — я же твоя родная мать!! Ну, как ты мог!?
Я благоразумно помалкивал. Ну, да... А чего тут скажешь ей?
Хм... Я смутно помню, что там вообще происходило в беседке, во время всеобщей свальной груповушки. Так только вспыхивают отдельные кадры в памяти. Да и те размытые.
Помню, что я первым делом набросился на Свету, подмял её под себя и долго и жёстко трахал её в попку, шептал ей что-то злое и мстительное, типа, это месть за маму. Света брыкалась подо мной, вырывалась, вопила в голос. Но судя по тому, что при этом раза два она точно кончила, то, видимо, моя «месть» не удалась.
Помню, как мама делала «троечку». Ну, или с ней делали «троечку». Она лежала на Дроне, сзади её оприходовал Макс, а в рот ей давал, по-моему, Олег.
Потом я трахал Алину и Катю. Потом Катю стал трахать кто-то ещё. Потом, я вроде бы тоже трахал в задницу и Лену. Потом мы с Максом, поставив на четвереньки Свету и трахали её во все дырки, постоянно меняясь местами.
Точно помню, что пытался даже пристроиться и к маме. Она, сидя верхом на Олеге, вылизывала киску Лене, ну я и пристроился к её попке... Не знаю, как она меня ощутила, но лягнула меня так, что... Правда, меня тут же «утешила» Наташа. А в мамину попку тут же вонзился, по-моему, Колян. Кстати, чуть погодя мы с Коляном на пару трахнули и его жену. А потом и ещё кого-то, тоже на пару. Колян мне ещё пьяно орал, мол, «напарник, идём на второй круг!».
Я помню, что кончал много раз. Но странное дело очередное семяизвержение не приносило облегчения. Или приносило, но только на малое время. И член снова наливался болезненной эрекцией, и снова неумолимо хотелось ... с кем-нибудь совокупиться. И так раз за разом. М-да... Пилюли
