скривилась лицом и зло выплюнула:
— Да, болит же всё!! И там, и там... Вы ж драли меня всю ночь, как суку, не жалели!
Я так и замер в растерянности. И, наверняка, отступился бы от неё теперь. Но вдруг она добавила сонным вялым голосом:
— Давай, лучше в рот. Только сам всё... Я очень хочу спать. Садись мне на грудь..
Сказать, что я обалдел, это значит, ничего не сказать. Я склонился над мамой, вглядываясь в её лицо. Чёрт её знает... Её глаза были закрыты, лицо безмятежно спокойно, а судя по дыханию, мама снова стремительно скатывалась в глубокий сон.
Я торопливо поправил подушку, чтобы мамина голова была повыше. Перекинул через неё ногу и встал на колени над ней, так что её грудь была прямо под моей задницей. Её голова упала набок и я осторожно, положил ладонь на её щёку и мягко повернул её лицом к себе. Я даже заколебался, глядя в её спящее спокойное красивое лицо.
Но эрекция давал о себе знать и я осторожно подался вперёд, утыкаясь возбуждённой головкой в губы матери. Я всё же ожидал хоть какого-то сопротивления, но мама просто распахнула губы и впустила меня в свой рот.
М-да... Я потихоньку ввёл член в её рот. Неглубоко, наполовину. Я был настороже, ожидая в любую минуту, что мама раскроет глаза, гневно уставится на меня и непременно цапнет меня за причинное место. Но нет. Член был у мамы во рту, её губы мягко обволакивали напряжённый ствол. Мама даже причмокнула пару раз, легонько посасывая меня.
Я пару раз качнулся в маме, неспешно выходя и погружаясь в её рот, всё ещё недоверчиво вглядываясь в её безмятежное сонное лицо. Потом решился и также небыстро ввёл член глубоко в её рот, так что её лицо плотно уткнулось в мои бёдра.
Её дыхание сбилось, мой член был далеко у неё горле, и мама шумно задышала носом. И ничего. Она даже глаз не открыла, только по лицу пробежала недовольная тень.
И более не задумываясь, я мягко завёл ладонь под мамин затылок, чтобы было удобнее поддерживать её голову, другой рукой упёрся в стену перед собой и стал неспешно и протяжно входить в мамин рот, но каждый раз глубоко до горла. В какой-то момент я слишком тесно и с усилием прижался к маминому лицу, с той целью, чтобы ещё раз поглубже протолкнуть головку члена ей в горло. Это было удивительно, но мой член, сейчас более, чем внушительный по своим размерам, и даже основательно углублённой в мамино горло, казалось, не доставлял маме никаких неудобств. Во всяком случае, она явно не собиралась давиться. Невольно на ум мне пришли слова Макса, когда на пляже он сравнивал маму с удавом, да и в бане мужики беспрестанно хвалили маму за то, как она умело и глубоко берёт в рот.
Правда, на какой-то миг мама всё-таки приоткрыла глаза и недовольно посмотрела на меня. Это было ещё то зрелище, её губы были натянуты на мой напряжённый елдак до самого основания, так что её нос упирался мне в живот. Я снова медленно вышел из неё, так что внутри её рта осталась только одна головка и мамины глаза снова закрылись. Зато её губы несильно сжались и она вяло стала посасывать головку, как какой-то леденец.
Я уже был готов кончить, когда одно совершенно внезапное обстоятельство отвлекло меня.
— Елизавета Николаевна? — смутно узнаваемый голос позвал из-за двери. Потом раздался негромкий стук в дверь.
Вместо того, чтобы отозваться я предпочёл снова опустить бёдра на лицо мамы.
— Елизавета Николаевна у Вас всё в порядке?, — снова позвал голос из-за двери, — я просто волнуюсь. Вас не было ни на обеде, ни на ужине..
Снова раздался негромкий стук в дверь. И проклятая дверь начала медленно растворяться. Хм... Наверное, сейчас глупо было вспоминать кто из нас, я или мама, забыл запереть по возвращении в номер дверь на ключ.
Какое-то время я и Галина Петровна в полной растерянности взираем друг на друга.
Ну, да... Галина Петровна, тоже учительница, как и моя мама. () Та самая, из Саратова, которая отдыхала здесь с дочкой Дашей, и за этой
