Шарг Гро-мак почесал щетину на подбородке и выругался. Два месяца, два бесконечно долгих месяца он бродил по этим проклятым двемерским руинам. После того, как обрушилась арка, в которую угодило заклинание их колдуна, Дервилса, похоронив под сотнями тонн металла и камня и самого колдуна, и путь на поверхность, выжившие члены банды спускались всё ниже и ниже по бесконечным коридорам, заполненным полумёртвыми механизмами и светящимися грибами.
Шаргу хотелось нормально помыться, сменить провонявшую потом одежду под доспехами, и нормально пожрать. Чего-нибудь, приготовленного в кухонной печи, а не вяленого мяса, вызывающего жуткую изжогу или свежепойманного пещерного паразита, отвратного на вкус не меньше, чем на вид.
Но больше всего Шарг хотел бабу. Зуд в чреслах становился почти нестерпим. Для молодого, пышущего здоровьем орка, такое долгое воздержание было смерти подобно.
За два месяца под землёй, от когда-то сильного отряда осталось трое. Сам Шарг, главарь банды Сталбъорн Синий, и молодой лучник Анурил. Сталбъорн мастерски владел своей секирой, да и его доспех был гораздо лучше, чем у других бандитов. А молодой имперец с эльфийским именем просто не лез в драку, ведь от его лука в тесноте подземелий было мало толку.
Сейчас они стояли в центре небольшой пещеры, усеянной всяким мусором и телами фалмеров, которые были столь глупы, что полезли на бандитов со своими костяными ножами.
— Шарг, добей раненых, — скомандовал главарь, — А я пока поищу еды.
Шарг, буркнув согласно, поднял свою булаву. Хорошая у меня булава, подумал Гро-мак. Кого хошь если и не убъёт — так оглушит точно. Пару недель назад он парового центуриона оглушил, так что тот три минуты стоял на месте, поворачиваясь из стороны в сторону, пока тогда ещё живой Идрик не раздробил ему шарнир в колене.
Ещё живой фалмер лежал, пытаясь зажать руками разрубленное брюхо, и пускал кровавые пузыри. Одним движением размозжив ему голову, Шарг пошёл дальше. Второй фалмер, привлёкший внимание орка, висел перегнувшись через оградку загона корусов, отброшенный туда ударом булавы. Сломанный пополам посох валялся рядом. Подойдя, Шарг хотел было повторить удар, но замер, увидев задравшуюся поясную обмотку врага. Припомнив, что посохи у фалмеров носят шаманы, а шаманы у фалмеров все сплошь их самки, он утвердился в своём мнении.
— Слышь, Анурик, — окликнул орк лучника, — а ведь это баба!
Вырезающий стрелу из трупа имперец вскинул голову, а затем презрительно сплюнул.
— Какая ж это баба, это ж фалмер.
— А чо, у фалмеров тоже бабы есть, — у Шарга в голове зашевелилась мысль. Не то, чтобы фалмеры отличались симпатичной внешностью: слепые, с бледной пятнистой кожей, обтягивающей костистые сутулые тела, с острыми зубами и дырками вместо носа. Но разгорячённый боем орк увидел перед собой не это, а маленький округлый зад, без сомнения принадлежащий существу женского пола.
— Да мне щас хоть троллиха сойдёт, — оскалился Шарг, — как хочешь, а я пожалуй попробую.
— Фу ты, одно слово — орк! — лучник скривился, — да она ж небось дохлая.
— Не, я её чуть задел, оглушена только.
Приподняв тощее тело за шею, орк оглядел ссадину на виске, острые зубы в открытой пасти, когти на пальцах. Хмыкнув, он достал верёвку и связал руки фалмерши за спиной. Бросив жертву на одну из меховых подстилок, взял кинжал и стал резать завязки её хитинового нагрудника. Задетая кончиком лезвия фалмерка очнулась и непонимающе уставилась на орка затуманенными глазами. Наконец придя в себя, она пронзительно зашипела, в ярости стараясь вцепиться зубами в глотку Шарга.
— О, ожила, — сказал орк, снимая нагрудник и отвешивая страхолюдине мощную оплеуху. Под нагрудником обнаружилась несомненно женская грудь. Маленькие, почти шарообразные сиськи подпрыгивали, когда фалмерка дёргалась, пытаясь освободиться.
Срезав грязную юбку с пояса
