вдруг резко надавил. От этого моя голова насадилась на его член так, что он проник мне в глотку, я поперхнулась и закашлялась. Из глаз потекли слезы, а изо рта слюна. Я быстро убрала голову в сторону, чтоб освободить мою глотку от его длинного члена.
Он дал мне отдышаться, а потом грубо взял меня за волосы и снова насадил ртом на свой огромный член. Я старалась сосать как можно лучше, чтоб доставить ему удовольствие и чтоб он больше не заставлял меня брать его в рот так глубоко. Но это не помогло. Он снова положил руку мне на голову и снова нажал так, чтоб его член оказался глубоко в моей глотке. Я снова подавилась, попыталась высвободиться, но на этот раз он не разрешил мне этого сделать. Он грубо схватил меня за волосы и жестко давил и давил вниз — пока его яйца не уткнулись в мой нос. Мне нечем было дышать, горло горело огнем, из глаз текли слезы, тушь уже давно размазалась по лицу, как и губная помада. Но я подумала: «Ты же сама этого хотела! Ты так давно об этом мечтала! Наслаждайся!» И я стала наслаждаться своим полным подчинением, тем, что я должна терпеть боль, задыхаться, давиться членом и измазываться в собственной слюне — раз это доставляет удовольствие мужчине. В этом был особый, извращенный кайф, кайф осознания себя рабыней, вещью для удовольствия, кайф полного подчинения.
Он так трахал меня в рот довольно долго. Или мне так показалось? Он давил на мою голову, я глотала его член. Горло горело огнем, я пыталась задержать дыхание насколько это было возможно, но он был очень жестким: как бы долго я ни задерживала дыхание, он все-равно держал меня за волосы еще дольше. Он наслаждался моими попытками высвободить голову, когда дыхание у меня все-таки заканчивалось. Он давил всё вниз и вниз пока я не начинала издавать рвотные звуки, пока из меня не начинала обильно течь слюна. И только тогда он меня отпускал. Ровно на секунду, чтоб я успела набрать воздуха перед тем, как он снова забьет свой член поглубже мне в глотку. Уже через несколько минут такой жесткой ебли в рот я была вся перемазана собственной слюной. Несколько раз слюна вытекала у меня из носа — а это ощущение не из приятных. Горло горело, голова кружилась, ноги дрожали. И я не знала — чего я больше хочу: чтоб всё это закончилось или чтоб он продолжал еще и еще насиловать мой рот.
Тут он схватил меня за волосы и резко потянул мою голову наверх. Я вскрикнула от боли.
— Сядь!
Это были его первые слова. Голос был хриплым. Видимо, от возбуждения. Я откинулась на сидение.
— Сними топик!
Я удивленно посмотрела на него. Пока он ебал мой рот, мы выехали за город и ехали по трассе. Но машин на ней было полно. Если я сниму топик, это обязательно заметят встречные водители.
— Может быть, потом? — спросила я.
Тут же мне по лицу прилетела хорошая пощечина.
— Я сказал, сними топик, тварь!
Я почувствовала, что игра продолжается. И еще поняла, что я краснею, сильно. Я медленно стянула с себя топик. Никогда не любила эксгибиционизм...
Его руки тут же стали грубо лапать и мять мою грудь. Он скрутил сосок и я вскрикнула. Его рука перешла к другому соску, и я вскрикнула еще раз.
— Ты хорошо сосала, — сказал он и впервые за весь вечер улыбнулся. — Я думал, ты испугаешься, не сядешь в машину. Видела бы ты, какие у тебя были в тот момент глаза!
Он довольно улыбался.
— Ну что, не устала?
Я помотала головой.
— Тогда продолжим?
— Давай.
— Поласкай свои соски. Они у тебя, вижу, чувствительные.
Я ехала с голой грудью по оживленной загородной трассе, лицо измазано слюной, волосы спутаны. Отличная картинка! Я взялась обеими руками за соски и стала их теребить.
— Нет! Не так! Слишком слабо!
Он отбросил мои руки и стал сам выкручивать мои соски, заставляя меня выгибаться на кресле и стонать от боли, смешанной с наслаждением.
— А теперь положи ноги на панель.
— Не поняла...
Бам! Снова пощечина!
— Я сказал! Положи! Ноги!
