сильнее.
— Мадлен... — тихо прошептала она, — а Вас?
— Грег, — громко сказал я и, положив обе руки на её бёдра, стал приподнимать юбку, — будем знакомы.
— Грег! Господи! Что Вы себе позволяете? Ну, разве так можно?! — прошептала она, — Вы воспользовались моими страхами и беспомощностью. Я увидела в вас друга и защитника, а Вы? Говоря всё это, она просунула свою руку к моему воину и стала нежно мять и поглаживать его, будто так и должно быть. И этим она хочет сказать, что это, вовсе не её мысли. Просто она должна это сказать. А как же иначе? Она ведь не какая-то там, а порядочная женщина и не позволит...
Я чувствовал себя на седьмом небе. Желание затопило меня. Я молил Бога, чтобы это долго не кончалось. Мои пальцы давно исследовали её влажную щёлочку, готовую к любовным утехам. Я сдвинул её трусики далеко вниз и, повернув к себе спиной, попытался чуть нагнуть. В это время вспыхнул свет.
Мадлен.
... Этот парень. Он такой настоящий... мужчина, он такой смелый и сильный, а я такая трусишка. Но он как мог, успокаивал меня. Он так нежно гладил мне спинку, что я страшно возбудилась, а когда его ладонь опустилась пониже спины, я поняла, что пора остановиться. И стала говорить всякие глупости. Однако я своим телом чувствовала его возбуждение. Мне очень захотелось потрогать. А почему нет? Боже — это так здорово! Он у него такой твёрдый и такой горячий. Я говорила всякую чушь, но у меня закружилась голова. Я просто сильно захотела впустить его в себя. Мне было необходимо почувствовать его в себе. Я гладила его и мяла. Мне вдруг страшно захотелось опуститься на колени и прильнуть к нему губами, хоть я не люблю этого и обычно отказывалась, когда бывшие любовники просили меня.
Его руки. Его нежные руки уже отодвинули моё бельё, и пальцы ласкали у меня там. Я слышала, как он иногда подносил их к своему рту и облизывал, томно вздыхая и постанывая. Господи! Это приключение! Почему же нет? Да! Да! Черт возьми. Но я не могла произнести это вслух. Я кричала это в уме...
Он услышал... Он повернул меня и попытался наклонить... Я поддалась.
В это время вспыхнул свет. Свет вспыхнул так внезапно... Но ничего не изменилось. Я стояла прямо перед зеркалом. Это было и стыдно и в то же время потрясающе сексуально. Грег сзади держа меня за бёрда. Я наклонилась и приняла его всего в себя, помогая руками. Он застонал, закрыл глаза и стал двигаться. На его лице была маска неописуемого блаженства.
Грег.
... Свет загорелся так некстати. Я испугался. Вдруг она теперь откажется. К тому же теперь прямо перед ней было это чёртово зеркало. В котором виднелись две растрёпанные физиономии. К тому же у женщины был расстегнут пиджак и оттуда выглядывали две симпатичные груди. Мужчина осторожно погладил их. Женщина застонала и нагнулась. Просунув руку, она нежно взяла его и, направив, позволила войти в себя. Я стал двигаться. Я молил Бога, чтобы лифт всё ещё стоял на месте. Казалась, она была безучастна к происходящему и с недоумением смотрела в зеркало. Наслаждение затопило меня, так, что я невольно закрыл глаза, желая вновь темноты. Увидев это, Мадлен, вероятно, расслабилась и стала помогать мне, вытворяя такое, что ранее мне и не снилось. Моя любовница то вращала своей попочкой, то раскачивалась снизу вверх.
Я уже не мог более терпеть таких издевательств. К тому же она прекрасно владела своими мышцами, то сжимала его с силой, то мягко тёрлась, как об гладкую ткань. Я стал кричать. Она тоже громко стонала. Двойной оргазм, вероятно, пробудил Бога лифта, и тот понёс нас ввысь с небывалой скоростью. Это только усилило наши любовные переживания.
Однако быстро мелькавшие этажи быстро приближали нас к конечному пункту следования. () Мы отлепились друг от друга. Бог понял, что нам нужно время, чтобы привести себя в порядок и замедлил ход. Я уже уверовал, что лифт это живое существо и понимает, что двум любящим сердцам нужно время, чтобы прибыть
