проходили по схожему сценарию. Я вставала ближе к полудню и шла загорать на просторную террасу, затем спускалась к Славе в хлев и говорила с ним о том, как меня трахают. Я восхищалась крепкими и неугомонными кавказскими членами, сильно при этом возбуждаясь, я разводила ножки, мои ручки сами собой тянулись к клитору, который я начинала теребить. Мой мальчик был рядом и смотрел на это широко раскрытыми глазами. Я видела, как он хочет меня, но не давала ему приблизиться к себе и кончала сама. Я видела, что с каждым днём он все меньше узнает меня прежнюю. Я действительно всё время хотела, чтобы меня трахал Заур и его бесконечные друзья. Мне нравилось быть в их руках — и я уже не могла себе представить, что как-то может быть по-другому. Это было сексуальное рабство, и я и представить себе не могла, что это будет так захватывающе. Славику было гораздо хуже: он был не в сексуальном, а в настоящем рабстве. — Наденька, милая, — шептал мой мышонок, преданно глядя мне в глаза, — остановись, пожалуйста! Я перестал тебя узнавать: ты стала невероятно распущенной и вульгарной. Так нельзя! Ты даешь 30 незнакомым кавказцам в день, а я не могу даже один разок просто подрочить на тебя без их разрешения. Мне плохо, со мной ужасно обращаются здесь. — Но ты же сам этого хотел! — говорила я, — до того, как мы начали с тобой встречаться, я была тихой скромной девочкой. Это ты стал подкладывать меня под своих друзей. Сейчас мне нравится то, что происходит, ощущать в себе все эти крепкие и большие члены в то время, как ты стоишь в сторонке. Терпи. — мои слова болью отзывались на лице Славика. Но что он мог поделать? Здесь было некуда бежать. Нас не отпустят, пока Заур не наиграется со мной. Вернее, с нами. — Милая, но тебе же это ничего не стоит, ты каждый день трахаешься с целой толпой народа! Я так люблю тебя! Пожалуйста, пока никто не видит, давай с тобой по-быстрому здесь... — Нет, — помотала я головой. — разве Заур тебе разрешал? А вообще сейчас я чувствую себя раскованной и свободной! — закончила я, больно нажав ему каблуком между ног. — Но ведь Заур пользует тебя как хочет — он превращает тебя в последнюю шлюху и ничего уже не будет как раньше! — не унимался мой мальчик.Он был прав. Но я не могла устоять перед всё большим количеством разных партнёров. Мне действительно хотелось быть шлюхой и я готова была на всё, чтобы ощущать как страдает моя игрушка.А мужчин у меня за эти дни становилось всё больше. После того, как Слава убирался и готовил мне еду, нас, ближе к вечеру забирали Али и Ахмед и возили по всему городу, чтобы дать насладится мною всем своим знакомым и знакомым знакомых. Обычно их собиралось от четырех до десяти-пятнадцати человек. Оргии длились весь вечер и всю ночь, и с каждым днём становились всё жестче.Когда мы заходили в очередной дом, Славу ставили то лицом к стене со скрещенными за спиной руками, то на четвереньках, как собачку, то на колени. В таком положении он дожидался, пока его позовут чистить меня от спермы. Иногда его пороли, и это мне запомнилось особенно ярко. Славик скулил и хныкал, а в это время я вовсю отсасывала одному из его мучителей... На его лице было написано, как он расстроен происходящим, но выпуклость на его штанах говорила о том, что ко всему этому он по-своему неравнодушен.С какого-то момента меня уже стали трахать только двойным проникновением. Инициатором выступил Али, который душил меня своим стволом и постоянно отвешивал мне пощечины со словам «работай лучше, русская блядь!». Мои губы за эти дни стали невероятно пухлыми от постоянного минета. Я смотрела в зеркало и любовалась: по-моему, теперь я выгляжу гораздо привлекательнее! Часто нас ещё снимали на видео, и я видела, как кавказцы после оргий передавали Ахмеду деньги.В один из этих вечеров компания собралась в доме Заура. Когда я спустилась вниз, пахло ещё каким-то пряным
