фото, он, полыхнув краской смущения, ещё пуще принялся уплетать поданное яство.
— Уммм, смак! — восторженно ухнул Григорий Геннадьевич, даже облизывая свою ложку. — Это не капустный суп, это просто манна небесная!
— Ой-ой, захваливает! — рассмеялась Лина Власовна, звонким серебряным смехом. — Самый обычный суп, который может приготовить любая домохозяйка!
— Не согласен! — с улыбкой возразил ей муж. — Ты у меня не какая-то там «любая», ты у меня самая, что ни есть, любимая!
— Да не ужели, самая любимая? — подмигнула ему жена. — Самая-самая?
— Да, самая-самая, любимая, милая, нежная!
— О, спасибо, дорогой, как мне приятно это слышать!
И, приполненные нежностью, они слегка прикоснулись губами.
«Вот это идилия! — только и подумал Кондрат, невольно смущенный сей сценой. — А у меня, вот уже второй год, так и нет девушки...»
Вместе с невольно полыхнувшим смущением, почувстовав ещё и горький привкус зависти, он опустил взор на стол, но, продолжил поедать тёткин суп — суп, коий действительно был очень вкусным!
— Ну как, хорош тёткин супчик, салага? — спросил Григорий Геннадьевич, подмигнув ему в третий раз. — Ведь, правда, он просто шедевр кулинарии?!
— Да, хорош... — смущенно пробубнил Кондрат, и, глянув на тётю, поблагодарил. — Спасибо, вам, тёть Лин...
— Не за что, родной... — тоже, не без смущения на лице, откликнулась та. — Ну, прям вы меня за смущали, мальчишки...
— А я тебя сейчас за смущаю ещё больше! — воскликнул муж, и, заговорщически посмотрев на гостя, прошептал. — Сегодня на ней нет ни лифчика, ни трусиков...
И, выдав сие, во всё горло захохотал громовым смехом! Кондрат же, невольно переглянувшись с тётей, совсем уж вместе с ней вошел в «краску»!
— Гриш, ну зачем так смущать мальчишку... — стыдливо отведя взор от племянника, сразу зашипела на мужа Лина Власовна. — Он ведь только приехал, а ты уже ведешь себя как какой-то пошлый матрос...
— Ничего-ничего, дорогая! — проговорил Григорий Геннадьевич. — Он уже давно не какой-то, как ты, говоришь, «мальчишка», а вполне зрелый юноша! Всё понимает! Ведь так, салага?!
— Д-да... — не без стеснения, ответил Кондрат, не поднимая на них своих глаз. — Я всё понимаю...
Они замолчали, и, наконец-то полностью предались обеденной трапезе. Однако, несколько минут спустя, Лина Власовна, внезапно сославшись на то, что ей ещё надо помыть в спальне окна, вновь оставила их одних за столом.
— Смутилась-то, жинка... — усмехнулся Григорий Геннадьевич, доедая свой суп. — Поэтому так и смоталась... Подумаешь, сказал что она без трусов... Как-будто здесь собрались все чужие...
— Я думаю, что вы, всё же спошлили... — не смело вступился за тётю Кондрат, так же оканчивая трапезу. — Это для нас такие вещи обычная шутка, а для женщин это огромный конфуз...
— Да, что «вы» такое говорите?! — изумленно, съязвил «матрос», кидая на него удивленный взгляд. — «Спошлил», «конфуз»... Какие слова! Да, учитывая то, что я люблю её — ей ни должно быть стыдно! Я же это не со зла! Вот не поверю, что ты, например, совсем не подкалываешь свою девушку!
— А у меня и нет девушки... — тихо ответил Кондрат, устремив глаза в пол.
Услышав сие, Григорий Геннадеьвич просто обалдел на месте, однако, взяв себя в руки, спросил:
— И как давно, нет, Кондрат?
— Уже почти два года... — ещё тише отозвался тот.
— Ну ты и даешь, салага! Такой красивый, высокий и статный, а без баб почти целых два года! Ладно, понимаю, если бы ты, эти года, мотал бы в армии, но... ты же у нас студент! Интеллигенция! Нет, парень, так не пойдет, надо срочно тебе подыскать тёлочку, а то, и мне как-то сразу на душе стрёмно стало...
— Где искать? Здесь?
— Нет-нет, в нашей деревне все лишь глубокие старухи... Хотя, впрочем, есть одна женщина...
— Кто?
— Моя Линочка...
— Тётя Лина?!
Не веря своим ушам, Кондрат изумленно уставился на «матроса» своими «лупами» карих глаз.
— Да, именно! — невозмутимо
