деловому развалившись на фанерном стуле и облизывая губы при созерцании ее ног. Ну это уже, бля, лишнее: подумал я про себя.
— Но ведь уже одиннадцатый час ночи
Произнес я вслух. ...
— Конечно! Хотим! Хотим!
Ответила она буд-то не слыша меня. В глазках был восторг.
Вот сука!
Я ведь хочу в гостиницу! В постель, трахаться!!! И она, гадюка, это знает.!
— Тогда шшшаассс!
С этими словами Олег встал и мелкими шажками засеменил к стойке кассирши. Он вернулся с бокалами коньяка.
— Я не пью Сказал я, когда и мне поставили коньяк.
— Мабуть хворый, або... ?
Вадим вопросительно-пьяно смотрел на меня. В подобных случаях я отвечаю так, что человек теряет желание продолжать тему. Но злость на Ленку превысила желание заступиться за себя.
— Або, або... — ответил я.
— За даму до дна и стоя.
Продолжая гусарить сказал Вадим и они встав они опрокинули содержимое бокалов. Ленка надпив поставила свой на стол.
— А где и кем вы служите? — спросила она.
Ну вот, понеслось. Гнусаво они начали ей рассказывать о перипетиях своей службы. Она делала вид, что ей все это интересно, постоянно переспрашивала и тем самым вовлекала пьяных офицеров на все большие подробности их разговора. Я угорал от злости на безобразно затянувшийся вечер, в отличие от этих троих, я был трезв и спектакль"а ля пьянь"меня не веселил. Мой бокал коньяка был по братски разлит в три их бокала.
— Лен, пошли, уже я готов. Деланно я зевнул.
— Ну я только хочу отдохнуть, как я хочу! Сидеть и втыкать телик в номере? Можно этот вечер провести мне повеселее?
Она это сказала нарочито громко. Офицеришки начали ей вторить, что отдых на пенсии, а они своим гостям покажут много интересного...
Я закипал! Договорившись с ней о том, что еще одна достопримечательность и мы едем отдыхать, все покинули заведение.
Пешком пересекали улицы под пьяную болтовню троицы которая, будто забыв о моем существовании, шла впереди меня. В свете фонарей это были колоритные фигуры, качаясь шли два военных, а между ними на шпильках качаясь женщина. Я видел, как увлеченно, перебивая друг-друга они рассказывали Ленке, что-то. Рука то одного, то второго обнимала за талию мою жену. Она кокетничая с ними изредка оборачивалась ко мне показывая всем своим видом, что ей хорошо. Олег, отпустив талию Ленки бросился к цветочному ларьку. Возвратился и по пьяному, неловко встав на колено, вручил ей веник дешевых цветов. Та, обернувшись ко, мне приняла букет. Всем своим видом выражая восторг. Мы спустились в какой-то подвал, где в очереди стояли люди. По пьяному растолкав всех, к двери подошел Олег и с видом хозяина дернул за ручку. Очевидно его тут знали потому, что охранник отступил в сторону и поздоровавшись с нами пропустил во внутрь.
Заведение представляло собой схрон второй мировой. Низкие каменные своды давили, напоминая, что это старое строение. Мы сели за грубый деревянный стол. Был заказан опять коньяк. У меня еще теплилась надежда, что я воспользуюсь этим ее состоянием. В гостинице состоится бурное соитие пьяного и трезвого тела. Уже совсем опьяневшая троица вела беседу, только теперь рука Вадима изредка опускалась на колено Ленки, а та машинально ее сбрасывая смотрела мне при этом в глаза по пьяному показывала язык. Меня всегда несколько заводит откровенное ухаживание за женой, посторонними мужиками, но тут был явный перебор. Когда и Олег, окончательно охмелев, попытался поцеловать ее в шею но был к оной не допущен, я привстал. Ленка зная, что сейчас может наступить маленький Хиросима, что я могу играя порвать эту парочку летунов, вскочила и сказала, чтобы я провел ее в туалет. Возле барной стойки она заплетающимся языком говорила, как хорошо ей отдыхается, как весело и забавно, что два мужика за ней ухаживают. Она чувствует себя женщиной, что мне не понять (это точно, женщиной я себя почувствовать не могу). Она чувствует
