и больше ничего. Или можешь выметаться отсюда на хрен.
Она кивнула и прикрыла глаза. Шлюха.
Я не стал лукавить с прелюдиями и просто содрал с неё юбку. Там меня ждал еще один неприятный сюрприз — плохая депиляция. Меня всегда раздражал ТАМ волосяной покров, если это только не интимная стрижка, например. По-моему, лучше соблюдать гигиену и всегда следить за состоянием ваших половых органов, к тому же если вы практикуете оральный секс, то лишние волосы сослужат вам плохую службу. В конце концов, девушек приятнее трахать, когда у них там гладко, а тот же самый презерватив отлично сидит на гладко выбритом члене.
Это был заурядный секс. В миссионерской позе я толкался в ней без особого энтузиазма, а она стонала, то ли от наслаждения, то ли у неё волосы придавило. Не знаю, вся моя злость в какой-то момент выветрилась, когда я вошел в неё. Это курносое светлое лицо, толстоватые бедра, не соблазнительно полные, а именно толстоватые и слегка целлюлитные, грудь, неопрятность...
Она уснула, когда я решил выйти на балкон. Катрин Фокс оказалась обычно бабой для одноразового практичного перепиха. Она не просто не стала заменой Каррен — наоборот, еще больше укрепила её значимость в моей жизни. Ужасно не оправдать ожидания человека — но гораздо хуже полностью разочароваться в нем.
***
У меня всегда была пачка сигарет про запас. Я не курю, но в исключительных ситуациях люблю затянуться, думаю о своем. Вот и сейчас я пускал дым изо рта, иногда покашливая, потому что с непривычки тяжело держать эту гадость в себе.
— Ну как, понравилось? Удовлетворился?
— Нет, она меня разочаровала.
Я разговаривал с Каррен, которая сидела на перилах. Головные боли меня не мучили, а она была такой реальной, что мне было вполне комфортно рядом.
— И что ты намерен теперь делать?
— Не знаю. Послезавтра меня забирают в психиатрическую больницу. Там будут думать.
— Послушай, ну зачем тебе они?
Я посмотрел в её карие глаза. Она протянула ко мне свою руку. Я дотронулся... странно, она была теплой и такой настоящей. Видимо, мои галлюцинации перешли на новый уровень.
— Ты прекрасно понимаешь, что там все будет повторяться вновь и вновь. Пойдем со мной? Пожалуйста?
Она улыбается и держит меня за руку. Неожиданно я сам расплываюсь в улыбке и лезу к ней на перила, и вот мы сидим вдвоем. Каррен положила мне голову на плечо, а я её приобнял. Нам хорошо вместе, серьезно. Лучше мне никогда не было.
— А куда идти, скажи мне? У меня работа, меня...
Она посмотрела на меня.
— Ну, давай, договаривай. Тебя — что?
Я не знал, что ответить. Фраза «меня ждут» повисла в воздухе и так и не сорвалась с моих губ. Потому что это было бы слишком беспощадной ложью. Меня никто там не ждал. Никто и нигде. И, пожалуй, уже никогда.
— Ничего. Просто мне кажется, я должен что-то делать, совершить...
Каррен улыбается. У нее так мило округляются щечки, всегда обожал их.
— Послушай, я не держу тебя здесь. И больше не буду держать. Ты вернешься, у тебя пройдут головные боли, и ты станешь спокойно жить. Но объясни мне, я просто, может быть, глупая — что делать в мире, где любовь должна умереть? Жить в то время, когда она должна погибнуть вместе с остатками обычных человеческих чувств, таких, как верность, преданность, честь? Ты можешь мне объяснить?
Я задумался. Надолго задумался. Очнулся я только тогда, когда Каррен потерлась щекой об мое плечо.
— Так что, сможешь объяснить?
Я повернулся к ней и с улыбкой покачал головой.
— Нет, не смогу.
— Тогда что? Что ты решил?
Я глянул вниз. Восьмой этаж. Высоко.
— А ты уверена, что мы попадем туда, куда надо?
— Более чем. Я сама тогда боялась, когда объелась таблеток, что это будет страшно — но там хорошо и приятно. Ты ведь мне веришь?
Конечно, верю. Как я мог не верить своей Каррен?
— Верю, конечно. Просто я боюсь высоты, ты знаешь, а здесь достаточно высоко.
— Ничего
