маленькие, но упругие грудки, упершиеся в меня, а рука, поддерживающая за спину, нащупала застежку мягкого лифчика. Ну и, конечно, животик, в который так не вовремя уперся мой восставший член.
Попытался отпрянуть. Нехорошо это! Почти с восьми лет пытался, как мог заменить тебе отца, и тут такое! Но ты не отпускала меня, всё плотнее прижимаясь к телу. И даже стала, как будто, тереться об меня, прикусив губу.
— Хватит решительно отстранился я. Поцомкались и будя!
Ты неохотно отпустила меня, надув губки, а на глазах показались слёзы.
— Леночка, — мягко произнёс я, — ты уже большая и нам не стоит так... — я покрутил рукой, не зная как выразиться.
— Что... Так? — прошептала она.
— Обниматься... Целоваться... — с дрожью в голосе закончил я, чувствуя как всё моё мужское начало, восстаёт от таких слов!
— Но ведь я выросла! Мне восемнадцать... И ты обещал!
— Что? — не понял я.
— Ты забыл? Забыл наш разговор? Ведь обещал жениться на мне когда я стану взрослой!
И вдруг в голове «полыхнуло». Я вспомнил нашу шутливую беседу, когда она в пятом классе жаловалась мне со слезами о том, что её обижают мальчики. Перед глазами встало, как она сидит у меня на коленях, прижавшись всем худеньким тельцем и взахлёб, со слезами рассказывает о произошедшем. А я, снисходительно улыбаясь, пытаюсь ей объяснить, что они так делают не со зла, а чтобы обратить на себя её внимание... Выслушав, она заявила:
— Я никогда не выйду замуж за мальчишку! Они все тупые!
— Так уж и никогда? — подначиваю её, радуясь, что она забыла обиду и переключилась на другую тему.
Снисходительно посмотрев на меня, произнесла:
— Вот если только за тебя... Ты ведь не женат?! — внимательно поглядела мне в глаза, и продолжила, — и возьмешь меня в жены?
Что мне оставалось делать?
— Да... — утвердительно качнул я головой и тут же забыл про обещание... А она вот не забыла и сейчас выдвигает претензии...
Всё это мгновенно всплыло в памяти, и я покраснел, не зная, что сказать и как себя вести. И словно этот кусок был катализатором, начали всплывать и другие моменты... Видя мои потуги вспомнить, она заплакала уже по-настоящему. Её кулачки заколотили меня в грудь, и она зашептала:
— Ты обманщик... Ненавижу тебя... А я верила...
Я схватил её за руки, и притянул, прижав к себе. Моя рука гладила её длинные почти до половины спины, чёрные как смоль волосы и сбивчиво говорил:
— Ну что ты, что ты... Зачем ты так? Леночка... Я ведь старый. Кому я нужен такой?
— Мне! — сквозь слезы протянула она, — я ведь тебя люблю! — и, уткнувшись шмыгающим носом в мою грудь, заревела громче.
Сцена из «Ревизора» Гоголя... Отпавшая челюсть; бессмысленный, ошарашенный взгляд; и мозги, пытающиеся собраться в «кучу», как после удара по затылку...
— Приплыли, мальчики... — вертится в голове, «слов нет, одни слюни»! Но сладкие как сахарная вата...
— Ты что? Серьёзно? — поднимаю её голову за подбородок и смотрю в наполненные слезами глаза.
Ответ не нужен. Я его и так вижу. Допрыгался... Но она отвечает, пытаясь улыбнуться:
— Да! Я тебя всегда любила... Ты такой... Такой... — и опять слёзы, — хороший, — заканчивает Лена.
— Старый я, — почти кричу я в панике, — найдешь молодого, родишь ему сына или дочь... Будете жить...
— ... — отрицательно мотает она головой, — не найду! Я лучше утоплюсь... — если без тебя...
В голове зазвенело, в глазах пошла муть, а я вдруг понял: «Вот она! Моя вторая половинка. И пусть младше, но ей нужен я, а мне, оказывается, она. То, что подспудно пряталось в глубине, вылезло на свободу освобождённое воспоминанием и её заявлением. Оно требовало принятия решения... А мои отрицания, очевидного, только ухудшали положение... «. Пока я пытался смириться и принять ... решение, тело уже определилось с выбором, и я пришёл в себя, сидя на кровати и держа её на коленях. Легкие усиленно хотели вздохнуть воздуха, а губы горели от поцелуев... И первое что я увидел
