Милушина. Скажи, чтобы по-быстрому там. Мне сегодня нужно будет уехать пораньше.
Еле высидев переговоры и кое-как завершив дела, Лука вышел в знойный пыльный ранний питерский вечер. Прежде чем сесть за руль, он нетерпеливо стянул с себя пиджак, галстук, расстегнул ворот рубашки, закатал рукава. Сейчас кондиционер едва ли спасет его от тяжести всех этих ... доспехов. Достав мобильный, он прокрутил список последних звонков и уже собирался набрать номер Матвея, как вдруг его охватило жгучее непреодолимое желание снова увидеть их с Кристиной снимок. Он не стал отказывать себе в этом удовольствии и, долго вглядываясь в их силуэты, в итоге расплылся в идиотской улыбке. Все-таки что за ножки, что за задница! Тем не менее, неприятная мысль омрачила его лицо. Бросив телефон на соседнее сидение, он завел двигатель и без замедления рванул в особняк, который все же пока что по праву мог считать исключительно своей собственностью.
Всю дорогу домой и даже на подходе к дому, а также обмениваясь обычными приветствиями с Владимиром и поднимаясь по мрачноватой кованой лестнице к себе в комнату, Лука до одури прокручивал в голове разные возможности: наихудшие, средней паршивости и наименее негативные. Правда, все это время он понятия не имел, что такое настоящее отчаяние, а вот когда извлек из одному ему известного тайника ключ и открыл свою мрачную сокровищницу (эдакое средоточие его нечестивых помыслов), твердость духа и изрядные остатки оптимизма разом покинули его, дав прочувствовать давным-давно позабытые ощущения: в один миг охватившую слабость и онемение во всем теле, вставшие дыбом на загривке волосы, пересохшее как с похмелья горло, пустая мутная голова, сердце, бьющееся где-то в области солнечного сплетения и периодически пропускающее удары.
Диска не было. Ее диска. Самого последнего.
Лука обессилевшими пальцами прошелся по корешку каждой коробочки, бессмысленно пошурудил за стойками для DVD, хотя и так сразу было видно, что ничего там нет, перебрал всю полку с техникой, разворошил картонную коробку. Он точно помнил, как позапрошлой ночью, когда Матвей с Кристиной уже мирно спали, переписал видео с ноутбука на DVD, убрал его в коробочку и вставил в ячейку. Лука достал ноутбук, перенес его на стол; весь леденея, еле дождался загрузки; нашел нужную папку; запустил тот самый файл. Урывками пролистывая видеозапись, он с каждой секундой все больше ощущал, как цепкая, липкая паутина безысходности кровожадно сплетает его с ног до головы, пережимая горло, грудь, лишая дыхания. Закрыв файл, он ткнул в его иконку правой кнопкой мыши, остановив стрелку на пункте меню «удалить». Его глаза метались, ничего не видя, словно искали где-то еще какого-то другого спасения, правая рука в напряжении зависла на мыши, левой он нервно тер подбородок, губы, лоб. Когда на столе прогремел звонок лежащего рядом мобильного, Лука чуть вздрогнул и выругался.
— Да, — рявкнул он.
— Занят что ли? — вырвал его из мрачной обреченности веселый голос Матвея.
— Это ты взял диск с Кристиной, долбоёб хренов? — вдруг взорвался Лука, толком не осознавая что конкретно он только что выкрикнул.
— Че за диск? Ты че? — растерянно рассмеялся Матвей.
— Диск с Кристиной со скрытой камеры! — зарычал Лука еще громче, насколько это было возможно.
— Слушай, я понятия не имел, что ты снимал... Как-то все спонтанно вышло... Не брал я ничего...
— Ох, ты ж, блядь! — в одном этом возгласе была бездна полной обреченности и одновременно готовности пойти на все.
— Слушай, ну, может... положил куда-то не туда...
— Я не туда?! — особенно выделяя «я» взревел Лука.
Матвей невольно хмыкнул, хотя и у него поджилки уже начали дрожать, когда из трубки до него продолжили доноситься исступленные ругательства Луки.
— Мать, конечно, подозреваешь?
— А кого еще? Она еще с утра мне скинула нашу с Кристиной фотку!
— Вашу с
