даже запах ... спиртного сейчас не показался Татьяне неприятным. Она словно и сама стала пьяной от его рук и губ на своей груди. А он не спешил.
— Какой вкусный горошек, — хрипло прошептал, посасывая правую грудь.
В это время его рука нещадно сжимала левый Татьянин холмик. Пальцы, чуть прищемив сосок, потянули его вверх, вызывая тянущие ощущения в промежности Татьяны. А ещё его щетина... Как оказывается изумительно ощущать нежной кожей эти покалывающие прикосновения. Вот он втянул в рот грудку до половины и что-то проурчал, словно довольный кот. Этот звук вызвал ответный стон у женщины.
Татьяна, запустив руки в его лохматые волосы, выгибалась под ним и стонала всё громче. Она вжимала его голову в свою грудь, словно побуждая ненасытный мужской рот интенсивнее овладевать нежными холмиками миниатюрных грудей. Ей хотелось тереться о его щетинистый подбородок и щёки. Это было чем-то новым и не шло в сравнение со всем, что женщина чувствовала раньше. Между ног пульсация разрасталась, становясь с каждой секундой всё сильнее и невыносимее, и вдруг через мгновение, женщина поняла, что её накрывает волна оргазма.
Очнулась Татьяна оттого, что большие ладони гладили её по голове. В комнате было темно, только свет фонарей и фар проносящихся машин, освещал пространство.
— Фифа? — нечаянный любовник удивлённо уставился ей в лицо. — Так ты — та фифа, что допекала меня во дворе?
Татьяна боялась пошевелиться и, как попавшая в капкан зверушка, покорно замерла, ожидая своей участи, только моргнула распахнутыми глазами. О, глаза у неё были прекрасные. Большие, с длинными густыми ресницами, и такие глубокие, что казались двумя окошками в какой-то иной таинственный мир.
— Как ты ко мне попала? — хриплым голосом спросил мужик.
— Это не я, это вы... — шёпотом ответила женщина. — Я вкатила вас к себе.
— Что? — он, казалось не верил ей. — Ты привезла меня к себе? Выходит, похитила меня?!
Татьяна кивнула, продолжая лежать под ним.
— Впервые меня баба похищает, заметил он.
И разразился гогочущим смехом, выпустив женщину из тисков своих рук. Потом резко умолк и вперившись колючим взглядом ей в глаза, прорычал:
— Знаешь, что фифонька, ступай-ка ты на хуй со своим состраданием! Получила, чего хотела, и пиздуй на все четыре стороны! Или может, тебя обрубки привлекают?
Он быстро поднял, заправленные концы джинсовых бриджей и открыл свои культи. Тёмные рубцы даже в полумраке резали взгляд.
Всхлипнув, Татьяна закрыла ладонью рот.
— Что? Смотреть противно?! — горькая усмешка искривила его губы.
Татьяна только сейчас заметила, что у него красивый рот. И вообще, его лицо пусть и обросшее, перекошенное злобой, было приятным. Черты точно выверенные, мужские. Без мягких безвольных линий. Словно природа, создавая этот лицо, продумала всё до мелочей.
— Нет, — Татьяна нашла в себе силы ответить твёрдо, сдерживая рвавшиеся слёзы. — Нет, мне не противно. Но я... Вы заснули на площадке. И я подумала, что... нельзя же спать в подъезде...
— Хм, — опять усмешка.
— Я не хотела вас обидеть!
— А чего ж молчала, когда я лапал тебя? — уже спокойно спросил он.
— Не знаю, — Татьяна поняла, что краснеет и отвела взгляд.
Но потом разу посмотрела прямо ему в глаза и призналась честно:
— Сначала мне было страшно, а потом...
— Ясно, — он усмехнулся, — Хоть на что-то я гожусь... Ты всегда так?
— Что? — Татьяна не поняла вопроса.
— Чё-чё, — передразнил он, — Всегда от груди кончаешь?
— Не-не знаю... , — женщина смутилась.
Сказать по правде с ней такой оргазм случился впервые. До сего дня ласк одной груди ей было мало.
И вдруг она заметила, как выпирает ширинка на его бриджах. Татьяна сейчас не узнавала сама себя. Не задумываясь, она друг придвинулась к своему нечаянному любовнику, смело протянула руку и, расстегнув ремень и штаны, взяла в руку его член, крепко сжала пальцами. Почему-то
