в этот момент желала его не меньше.
— Никогда, — сказала Мариэль, томившаяся по тому мигу, когда их тела, наконец, соединятся.
Она сняла одежду и легла на постель. Усмехнувшись, Кристиан быстро разделся сам. Вид его обнажённого тела ещё больше наполнил её нетерпением и желанием. Он был стройнее Лайама — сказывалась эльфийская кровь. Учитель и друг. Возлюбленный.
Одним быстрым движением он оказался рядом с ней. Над ней.
— Не могу ждать, — словно извиняясь за свою поспешность сказал он, прежде чем припасть в поцелуе к её губам.
Всё будет позже — она это знала. Неспешные ласки и поцелуи. Но сейчас... Мариэль и сама не могла больше ждать.
Он овладел ею яростно и почти грубо. Обвив ногами его тело, прижимая его к себе ещё крепче, она стонала от небывалого прежде наслаждения, всем своим естеством приветствуя его быстрые сильные движения. Как удивительно подошли их тела друг другу. Словно то, что сейчас происходило на этом жалком ложе в полуразрушенной башне, уже бывало между ними и не раз.
Кристиан всегда был ей ближе всех на свете. Родственная душа. Разве не закономерно, что сейчас она лежит в его постели, наслаждаясь его поцелуями?
Никаких сожалений, никакого смущения.
И вот уже она наклоняется над ним, повинуясь движению его рук, стараясь доставить ему удовольствие. Ей нравится запах и вкус его кожи, — как удивительно прикасаться к нему так, узнавая заново.
По венам будто разливается жидкий огонь. Ощущения похожи на те, что появляются при чтении заклинаний. Но эта магия нравится ей гораздо больше.
Забыв обо всём на свете, удивляясь собственной изобретательности, Мариэль ласкает его руками и губами, с восторгом слушая каждый стон удовольствия, что срывается с губ Кристиана.
— Жадная селянка, — шепчет он, опрокидывая её на простыню, и творя с её телом такие вещи, о которых она не могла и помыслить.
Кажется, от избытка чувств она до крови впивается ему ногтями в спину. Кажется, она кричит так, что её слышит весь Невервинтер. И сейчас ей удивительным образом на это наплевать.
Истомлённые, они засыпают на влажных смятых простынях, переплетя пальцы рук.
— Ты моя, — шепчет Кристиан. — Навсегда.
— Навсегда, — эхом откликается Мариэль.
