красные полосы.
— Я сказал, выполняй.
Снова усевшись на диван я указал матери на плеть, она вздохнула и послушно опустилась на колени перед диваном. Я улыбнулся и продолжил издеваться.
— А теперь поклонись.
Она замерла не делая никаких движений.
— Смотри Желочка, эта женщина нас не слушается, как ты думаешь, её нужно наказать?
Елейным тоном спросил я у сжавшейся девушки и свободной рукой прижал к себе за талию.
— Я... я не знаю...
Тихо пробормотала бывшая рабыня и потупилась ещё больше.
— Ну как же так, она ведь наказывала тебя?
— Да...
— А ты её накажешь?
— Нет...
— Хм... странно, но ладно. Мама, считай что ты прощена.
Улыбнулся я ей и она пунцовая встала с колен, видно что для неё этот демарш был намного унизительней и больнее, чем даже то, когда я тиранил её в попку.
— Ты сволочь.
С силой и жаром сказала она мне когда Желочка вышла.
— Ну и почему же?
— А потому что ты ставишь чувства этой... этой...
Мать замялась наткнувшись на мой выжидающий взгляд и стушевалась.
— Ну же, я жду.
— Этой девушки.
Наконец выдохнула она, молодец, усвоила урок.
— Ну, в этом нет моей вины, ты сама виновата, ведь это ты первая её унизила и растоптала.
— Я её для этого и купила, это ты начал строить из себя рыцаря!
— Не забывайся, ещё раз голос на меня повысишь, будешь наказана.
Я многозначительно мотнул в руках плётку и она не без усилия успокоилась.
— Если ты хочешь об этом поговорить, то присаживайся.
Похлопал я рукой по дивану, романтичное настроение сняло как рукой, меня снова начинает разбирать драйв.
— Нет, спасибо.
Покачала головой мать и повернулась ко мне спиной, собралась уйти.
— Подожди.
Она замерла и в пол оборота повернулась обратно.
— Что ещё?
Несколько раздражённо бросила она, эх, не на долго её покладистости хватило.
— Это было не предложение.
Многозначительно сказал я и снова похлопал по дивану. Лера тяжко вздохнула и осунувшись побрела обратно, медленно села на диван и с опаской посмотрела на меня.
— Что ты хочешь?
Разорвала она затянувшееся молчание. Я внимательно осмотрел её снова, как же она красива, хоть и та ещё сучка.
— Ну... я даже не знаю... у меня такие противоречивые чувства, я хочу и залезть тебе между ножек, а ещё хочу отстегать тебя плетью... Как тебе такие варианты?
— Ты озабоченный садист. Как я могла воспитать такого сына?
Сокрушённо покачала головой моя мама и начала расстёгивать пуговицу на брюках, но меня понесло.
Я резким движением вжал её в спинку дивана сжав за горло. Мне нравится вот так вот, одной рукой обхватывать её нежную шейку чувствуя как пульсирует и дёргается гортань, когда она пытается вдохнуть, как она беспомощна и напугана в этот момент и какой ужас выползает из глубин её глаз.
— А ты меня и не воспитывала, за тебя это делали другие, абсолютно чужие люди.
Я приблизился к ней очень близко и говорил почти на ухо, голос мой был без единой примеси гнева или ярости, тихий, спокойный и приторно ласковый, именно это так пугает её. Я не сжимал её горло, не душил, просто фиксировал её тело в таком положении и она могла говорить.
— Прости меня... Я не думала... Я не знала...
Начала оправдываться она когда поняла что может говорить.
— Замолчи, мне не нужны твои извинения, и лучше тебе больше не поднимать этой темы, для твоего же блага, ты поняла?
Сказал я и так же резко убрал руку, она развалилась на спинке и быстро-быстро закивала.
— Значит так, сейчас пойдёшь и накормишь Желочку, и не дай бог скажешь ей хоть одно грубое слово.
— Хорошо, я поняла...
— Молодец, хорошая девочка.
Погладил её по голове я и мама собралась ужё было встать, но я положил руку ей на грудь и с силой впечатал обратно.
— Это ещё не всё, куда собралась?
Спросил я и ослабил давление, но руки не убрал, наоборот начал мять её сиськи через топик.
— После того как закончишь с Желочкой, скажи её
