чувствовалось, что его просторы и глубина намного превосходят размеры их деревенского пруда, а цвет воды был таким ярко-голубым, что Федор, по началу, боялся об него испачкаться. Вечерний город, по улицам которого они гуляли с Вовкой, поражал массой машин, людей, светом реклам и морем огней. В их деревне так разгульно электричество не тратили, берегли, экономили и вечерами из окон домов был виден только свет экрана телевизора. Федор все эти красоты новой страны тщательно снимал видеокамерой, не забывая и о красивых личиках и фигурках таитянок. — Тут явно чего-то не хватает, — как-то заметил Вовка, просмотрев ряд эпизодов, отснятых Федором. — А чего именно? — решил уточнить Федор. — Понимаешь. Все это хорошо, даже классно. Природа показана хорошо, но о человеке, его желаниях, устремлениях, досуге, увлечениях и страстях ничего не сказано. У тебя получился чисто видовой фильм в виде дополнительного пособия для урока географии учеников младших классов. — А ты хочешь сказать, что надо сюда добавить что-нибудь особенное, щекотливое, запретное? — насупился Федор. — Именно. Ты же сам говорил, что в вашем селе, в одной из банек желающие не только моются, но и занимаются, втихаря, любовью, — Вовка хлопнул друга по плечу, подталкивая его к сексуальной теме. — Занимаются. Но не показывают это всему селу... — И не надо всем. Не всем это понравится. Есть еще среди нас святоши, которые считают, что о том, что ниже пояса, говорить нельзя. А ведь один из классиков писал, что «Половая потребность не может быть нравственной или безнравственной, а только естественной, как и все остальные потребности человека». Поэтому вашу баньку зря называет кое-кто борделем. Там хоть и не задаром, а люди все же удовлетворяют эту самую потребность. Ну, не лезть же мужику на стену, когда у жены месячные, а ему очень хочется. А тут пошел, слил и все дела. Себя разгрузил, да и партнершу одарил лаской, которой она от своего мужика, порой, всю свою жизнь не получала. Я правильно говорю? Как ты думаешь? — Выходит, что я и своей Нюрке тоже должен разрешать этот разврат? — насупился Федор, невольно сжав кулаки. — А почему бы и нет? — Да если я только узнаю, то раздавлю ее, как блоху! — подступил к другу Федор, играя мускулами рук. — А если не узнаешь?... — Ну, тогда другое дело. А признается вдруг — убью. — По-твоему выходит, что грех втихаря — не грех? — А, по — твоему, как? — задумался Федор. — По-моему секс вообще нельзя считать грехом. Люди живут один только раз. Ну, и пусть себе милуются, от этого жизнь только краше будет. — Ну, а дети? С ними — то как? — А что дети? Какая тебе разница: твой это или чужой? Они же дети. Им до родительских проблем еще далеко. — Нет! Не согласен! Сначала роди мне моих, а потом гуляй, казак, как тебе хочется, — стукнул по столу кулаком Федор. — Этот вариант тоже неплохой. Вот только гулять надо тоже уметь. А для этого и существует вот это, — Вовка указал на лежащую на столе видеокамеру. — Ну, и что же ты предлагаешь? Пойти в публичный дом и снять порнуху? Да ее в Интернете уже навалом. Ешь — не хочу... — Ну, зачем же порнуху. Вот у вас в баньке кто как умеет трахается, а ты что-нибудь слыхал о тайском массаже? — Не... А че... ? — Эх, ты! А еще в Тайланд приехал. Ведь эта же страна — родина Тайского массажа. — И что же ты предлагаешь? — Познакомиться с этой разновидностью древней тайской культуры. — А мне он по фигу! — Ну, и зря. Я как-то видел одну пленку... — Ну, и че? — Супер!... — Эх, ты! Вот у меня действительно супер! — постучал Федор ладошкой по заметному бугорку, оттопырившему трусы. — Покажешь?... — Не... Давай сперва трахнем по маленькой, — Федор вытащил из сумки бутылку «Виски». — Шотландское виски?
