Приходить в 16 часов... «. А сейчас? — она глянула на стену, где висели электронные ходики. Стрелки показывали без пяти минут три. — До шестнадцати осталось чуть больше часа! — механически отметила Калинина и покраснела.
Потом, проявила твёрдость:
«Что за чушь лезет в голову!... Среди белого дня?... Да что ОН с ней сделает?!... Пацанья бравада... Пусть не отлынивает, а пашет! В конце концов, это его обязанность! Пока товарищи служат, не занимается черти чем! До открытия библиотеки времени — совсем ничего!...»
— Эй! — позвала Елена Павловна. — Вы где? Почему не работаете?
Ответа не было.
«Я это так не оставлю!» — приняла решение Елена Павловна, взяла со стола отремонтированную книгу и, громко стуча каблуками, двинулась вглубь книгохранилища к дальнему стеллажу.
Большакова она увидела именно там, где предполагала. Тот стоял к ней спиной и что-то делал перед собою руками.
Елена Павловна остановилась, хотела было возмутиться, но вместо этого отвернулась к крайней полке и стала устанавливать на неё принесённую книгу. Услышала шаги и ощутимое касание плеча. Медленно повернулась.
Никогда ранее жена капитана Калинина не стояла так близко к чужому мужчине, который был в столь неопрятной гимнастёрке. Чувствительным обонянием она уловила запахи масляной краски, мужского пота и ещё чего-то, хорошо знакомого, но ещё не определённого ею.
Не моргая, Он и ОНА долго смотрели в глаза друг друга.
— Давай, — сказал ОН.
По движению губ, оглушаемая ударами собственного сердца, Елена Павловна догадалась, что прозвучавшее слово было короткое, но не сразу поняла его значения.
— Давай! — повторил ОН, и показал глазами вниз.
Елена Павловна посмотрела в том направлении.
Отжав край мятой гимнастёрки, из ширинки солдатских брюк вертикальным жезлом торчал крепкий фаллос с багровой головкой, похожей одновременно на шляпку гриба и, рисуемое в открытках сердечко. Кожица «сердечка» была натянута до предела и лоснилась, как полированная. Вершину головки венчало узкое отверстии с прозрачной каплей.
«Приходи в четверг!...» — вспомнила Елена Павловна.
— Давай! — повторил солдат, нажимая на плёчо капитановой жены.
Та зажмурилась и... стала приседать.
Запах немытого тела с примесью мочи шибанул в трепетные ноздри Елены Павловны. Это был тот самый дух, что её лёгкие вобрали пять лет назад.
— Давай! — услышала она над своей головой.
Не размыкая глаз, жена капитана открыла рот.
Немытый хуй с белыми пахучими отложениями у основания залупы, вошёл между крашеных губ и стал неспешно ебать красивую голову Елены Павловны...
Когда она «наелась», её развернули измазанным в сперму лицом к стене. Наклонили, задрали на спину юбку, и, приспустив трусики, загнали между ножек в капроновых чулках, большое, толстое, горячее...
Словно в тумане, она послушно отдавалась этому новому, и, тонко поскуливая, «растворилась» в нахлынувших оргазмах...
Стрелки электронных ходиков показывали семнадцатый час...
