мой орган и стали медленно и бережно дрочить его. Она застонала, плотнее прижимаясь ко мне, а я, лихорадочно расстегивал пуговки халатика пытаясь добраться до пленившего меня тела...* * *Рука непроизвольно потянулась к ближайшему соску, но я усилием воли успел поменять направление и просто окунул её в воду. Поболтав кистью в воде:
— Может, горячей воды добавить? — произнёс первое, что пришло в голову, отводя взгляд.
— Нет и так жарко... — словно очнулась она.
Лицо из красного стало вдруг пунцовым, и она развернулась ко мне боком.
— Не смотрите так... — прошептала она.
— А я и не смотрю, — неуверенно прошептал, и вдруг произнеся хриплым голосом, — мне так охота тебя обнять и...
— Поцеловать, — каким-то детским наивным голосом продолжила она, и протянула ко мне руки.
Краем сознания я понимал, что это нельзя делать... Надо отшутиться, быть может, даже погладить её по голове, ведь она ровесница моей дочки. Но тот, который сидел во мне, уже перехватил инициативу и я просто не хотел ему препятствовать... Подчиняясь и радуясь предстоящему! Встав на колени, перевесился через край ванны, чувствуя, как желание и похоть, прокатывается по телу заставляя дрожать в предвкушение каждый мускул, каждую клеточку моего тела. Нежно взял её за голову и, утонув в широко раскрытых карих глазах, припал к горячим прямо таки зовущим губам... Одна рука, скользнув по шее, ухватила и сдавила сосок. Всеми фибрами своей сволочной души, а как ещё можно это назвать, я ощутил дрожь желания, прокатившуюся по её юному телу. Красная муть застлала глаза... Дальше всё мелькало как в кадрах хроники: вот мы стоим, обнявшись, целуя, и лаская друг друга; я вытираю её гибкое тело мягким полотенцем, не забывая ласкать горячую кожу губами; она у меня на руках и я несу её, крепко прижав к себе; вот я сдергиваю покрывало с кровати дочери, так как она ближе к ванной и её не надо расправлять как мой диван...* * *Я буквально сорвал с неё халат, при этом порвав пояс. А кому, какое дело до пояса, когда на кону более заманчивые преференции.
— Да-а! — застонала она, подставляя свои груди и соски под поцелуи.
— Класс! — мои междометия перемежались лаской её сосков.
Соски, вообще, удобно сосать, а эти с пирсингом... А уже через минуту рука скользнула по животу, забираясь к ней в трусики. Её ножки раздвинулись, позволяя мне вволю покомандовать в промежности. Простые белые хлопчатобумажные трусики плотно прижимали ладонь к лобку. Пальцы скользнули по жёстким волосикам и очередной сюрприз... Горизонтальное колечко с камушком на проколотом клиторе!
Не знаю, что меня больше возбудило: обнаруженное кольцо или её пальчики, умело массирующие и ласкающие член, мягко перекатывающие яички в мошонке. Он прямо задеревенел, а тестикулы «раздулись и зазвенели»! Я только и успел провести пальцем сверху вниз между её половых губ, как она вырвалась. Отступила и, нагнувшись, стала целовать мой член. Я замер. Конечно, я знал про такое: видел в кино, много выслушивал от «бывалых» друзей; но вот сам не сподобился...Она делала это исступленно, в каком-то неистовом запале, бессвязно твердя:
— Да... Как давно... Уже забыла... как это хорошо!
— Давай... Классно... — вторил уже я, буквально выгнувшись вперед.
Мои руки гладили её голову, шею, плечи. А сам я пытался податься вперед к ласкам. Мои колени и верхняя часть бёдер уже прижалась к бортику ванны, но, балансируя на грани падения, я всё тянулся вперед. Любовь Семёновна, не прекращая ласки, рухнула на колени и подползла вперёд сразу заглотив мой орган до самых яиц. Её полуприкрытые глаза были шалыми. Она упоенно делала мой первый в жизни минет.Я чувствовал, как головка члена плавно скользит по языку до самого горла, упираясь там в нёбо. Её голова энергично двигалась вперёд — назад, иногда поворачиваясь чуть вбок. И тогда на щеке вдруг «вздувался флюс» от уткнувшейся в неё головки. Я обхватил её
