каких не видел!
— Конечно! Сейчас колготки носят... — проворчала она, — стало ... быть, чёрные!
Как по мановению волшебной палочки в её руках возникли тоненькие капроновые чулочки. Она приподняла ногу и надела на ступню чулок. Потом поставила ступню на пуфик расположившись боком и медленно расправляя складочки, стала натягивать сей предмет одежды на ногу.
Вы видели как голодный кот, смотрит на сливки, наливаемые в чашку? Также смотрел и я! Замерев и широко раскрыв глаза даже приоткрыв рот. Только моя рука медленно двигалась по возбужденному стволу члена с синими набухшими жилками.Натянув чулочек и погладив ногу от ступни к бедру, она стала натягивать второй. Можно сказать, что «у меня потекла слюна» как у собак Павлова в ответ на свист. Когда она нагнулась, дотягиваясь руками до голеней, чтобы погладить обе ноги затянутые в чулочки я не выдержался и бросился вперёд.
— Сядь! — раздался резкий окрик, и я как послушный щенок вернулся на место.
А эта соблазнительная фурия достала из шкафа пояс и медленно, крутясь передо мной как перед зеркалом, стала одевать и его. Застегнув крючки спереди и развернув, застежкой назад приступила к таинству крепления чулок.
Это трудно описать, такое надо видеть и ещё остаться в своём уме от сего представления.
— И как я тебе? — прозвучал вопрос.
— Та-а... — нечленораздельно выдавил я.Она округлила брови, в недоумении:
— Да — хорошо? Или да — плохо?
— Прелесть... — собрал я мысли в кучу.
Затем из волшебного шкафа появился белоснежный, кружевной и прозрачный бюстгальтер. В него были упакованы соблазнительные перлы. Не сказать что он скрывал их. Скорее выпячивал все прелести объёмистых грудей. А набухшие соски нагло выпирали сквозь тонкие кружева вперед.Последним штрихом были розовые трусики, вернее, небольшой кружевной треугольник ткани с тонюсенькими резинками.
Как только «последний штрих» был одет, она, подошла ко мне заведя руки за спину и сцепив их.
— Самый последний шанс! — произнесла Любовь Семёновна строгим учительским тоном, — лучше не торопясь, но правильно, — тише добавила она.
— ... — с готовностью закивал я, зарываясь лицом между ее грудей.
В то время как руки, стискивающие их, заставили выпятиться белоснежные и мягкие бугры над лифом. Глубокий вздох... Где-то на грани сознания ощущаю запах лаванды и ещё неповторимый запах женщины. Взрослой, здоровой и готовой на всё партнерши. Она чуть повела плечами и эта «пощечина» заставляет меня действовать. Я рычу как «зверь», а может быть, это он и рычит... Целую, вылизываю эти прелести. Пальцы стискивают и оттягивают соски.— Ох-х-х... — стонет она, ещё сильнее прижимаясь ко мне грудью.
Моё терпение кончилось ещё в ванной, но я продолжаю сдерживать себя и медленно как мину извлекаю эти... эти штучки из их прекрасной оболочки. Пока язык и губы добиваются взаимности от одного соска, второй ласкаю рукой. «Смена караула»... И вот второй сосок попадает в мой рот, бережно прихваченный губами, а язык, ласково поглаживает его. Свободная рука уже нырнула вниз и теребит гениталии сквозь тоненький и маленький лоскуток по недоразумению, носящему громкое имя: женские трусики.
— Прошло ещё меньше минуты, а они уже мокренькие! — подмечаю про себя.Под пальцы попадает колечко. Начинаю гладить и «терроризировать» его.
— Да! — уже кричит Люба, — сильнее...
Медленно, словно не слыша её возгласы, я двумя руками приспускаю трусики на бёдра. Две ладони в параллельном движение одна впереди другая сзади сползают по телу. Вот упругие и круглые ягодицы; выпирающий и покрытый упругими чёрными волосиками лобок... Ещё ниже: мокрая истекающая соками горячая промежность; высокий клитор пронизанный золотым колечком и окруженный мягким и влажными валиками половых губ; вагина куда погружаются пальцы, окутываясь скользкой горячей влагой... Бросаю груди, нагибаюсь, и мой язык
