разглядев разбросанную одежду, она подняла глаза на диван. Трудно описать, какую гримасу приняло ее личико: там было и удивление, и конфуз, и ревность, и обида, и злоба, и... даже возбуждение. Этакое возбуждение невинной девушки, в первый раз наблюдавшей половую сцену. Она застыла в неуклюжем телодвижении. Где-то между злостной проповедью и поворотом на 180 градусов и исчезновении за дверью. В этот момент я почувствовал, как сокращаются мышцы Наташи. Она впилась ногтями в мой живот, оставляя глубокие следы. И издав звук, напоминавший стон либо вскрик, обрушилась ... на меня.Катя отошла от шока и выбрала второе. Она дернулась в сторону, но тут Наташа спрыгнула с дивана и преградила путь подруге. Катя вроде пыталась возникать, пробиваться дальше, но тут присоединился я. Наташа обняла подругу, поцеловала ее в щеку, а затем, когда они помирились, и в губы. Сначала просто по-дружески, но потом — когда Наташа заметила, как мой агрегат подпрыгнул при виде их сценки, и обратила на него внимание Кати (та смущенно улыбнулась) — их поцелуй достиг небывалой сексуальности. Наташа засунула Кате в рот свой язык. Они стояли в полуметре от меня и лизались, как две лесбиянки, страстно любящие друг друга. В ход пошли руки, ласки. Я не смог устоять и присоединился. Пока Наташа обнимала Катю со спины и ласкала ее шею и плечи, я подошел к смущенной Кате, положил руки на ее щеки и впился в ее губки своими, словно жалом.Она стояла и не знала, куда деть руки. С одной стороны ее лобзала Наташа, с другой стороны был я. А снизу к ней тянулся мой ненасытный член, буравя ее легкое розовое платьице, обнажавшее ее голые коленки и тонкие ножки. Ее пробрала дрожь. В следующий миг мы расположились на диване втроем. Я задернул подол ее платья и снял такие же розовые трусики. Коснулся пальцами ее влагалища. Она дернулась и хотела воспрепятствовать, но ее заняла Наташа очередным поцелуем. Я расположился внизу, раздвинул ей ноги и примкнул губами и языком к ее небритой киске. Ее ноги покорно легли на мои плечи. Я жадно впился в ее влагалище, стараясь как следует раззадорить аппетит девушки — у меня получалось. То ли ей шепнула Наташа, то ли она это узрела в порнушке, то ли то был естественный зов: она начала стонать, схватила меня за волосы и прижала к своей киске. Тогда я раздвинул пальцами стенки влагалища и продолжил кунилингус, слегка покусывая клитор. Катя дергала тазом — ей не терпелось. Ну чего скрывать — мне тоже.Я поднялся, лег на нее сверху и, что было сил и желания, ворвался в ее пучины. Она закричала так девственно, так искренне. Я же, осознавая наши с ней пропорции, представил, как все выглядит со стороны: большой парень страстно дерет маленькую беззащитную девушку. От чего меня еще сильнее завело. Да, я хотел трахать ее, я хотел драть ее, я, в конце концов, хотел порвать эту миниатюрную девчонку своим хером на двое. От того я вновь и вновь засаживал ей по самую глотку. Она дергалась, она рвалась из моих объятий. Но в то же время я видел: ей нравится. Какая девушка не хочет почувствовать себя дюймовочкой в руках животного!Я поднялся на колени и поднял ее бедра, держа ее теперь за ляжки. От каждого моего маневра она ходила ходуном, словно маятник. Я смотрел, как она, строя несчастные гримасы, кричала во все горло. Наташа расположилась у изголовья, лаская обнаженную грудь (как свою, стоит отметить, там и Катину). Я почувствовал, как Катя пыталась еще сильнее раздвинуть бедра, подставляя свою пещерку моему вандалу. Я подхватил ее под ягодицы и, наклонив под углом в 45 градусов, засунул ей, как никогда, глубоко. Девочка взвинтилась, начала ворочаться, подмахивая мне тазом, но в итоге — обмякла в моих объятиях. Я поцеловал ее (она учащено дышала, напрасно пытаясь восстановить сердцебиение) и оставил ее губы Наташе.Я истекал потом и хотел уже идти, как вдруг заметил, что девочки после поцелуев легли в позу 69. Причем Катя
