уже выглядела года на три-четыре старше меня — вся эта ответственность и взрослость. Ее явно волновали не похотливые мысли о том, с кем бы сегодня перепихнуться, а думы высокие, для меня непостижимые: куда бы пойти работать, чтобы прокормить ребенка; где бы найти молодого человека, который смог бы их обеспечить, который смог бы стать для Темы любящим отцом. И когда мы только успели с ней разминуться?!Затем, как-то даже неожиданно, мы перешли на обсуждение моей личной жизни. Я как-то не стал сразу разглагольствовать о моих похождениях за последние недели. Лишь сказал, что порвал со своей. Некогда Яна знала ее, а потому тут же набросилась со своими вопросами что да почему, а затем утешала, мол, все будет хорошо и на моей улице будет праздник. Вдруг мне показалось, что ей доставляло небольшую радость обсуждать такие практически детские проблемы на любовном фронте. Это давало ей призрачную возможность вновь окунуться в ее далекую молодежную жизнь. Я заметил, как на ее глазах проступила влага. Она тут же поторопилась незаметно стряхнуть капли.Я положил руку на ее ... ладонь и взглянул в ее серозеленые глаза: — Почему у нас с тобой ничего так и не получилось? — ответ вопрос возник в моей голове так же внезапно, как и мой рот его озвучил.Яна потупила взор, но все же ответила: — Наверное, не судьба. Ты был увлечен одноклассницей, а я — давним другом, а когда увлечение сошло на нет, было уже слишком поздно. — А если бы не было поздно? — осмелился спросить, не успевая за своим собственным языком. Но ответ мне не был важен. Теперь и до меня дошло к чему я сам клоню: мне ведь она и впрямь нравилась, да и она кажется мне слегка симпатизирует. А что, если бы мы все-таки ступили навстречу друг другу?!Яна замялась — ей тоже было неловко в данной ситуации обсуждать нашу потенциальную интрижку. Однако она собралась что-то ответить. Но в последний момент ее взгляд как-то переменился, слова застыли на языке и она подалась ко мне навстречу. Впервые ясно для себя осознавая все происходящее вокруг, я без влияния какого-либо одурманивающего средства (не считая банку пива) поцеловал девушку. Этот поцелуй был поистине искренним. Я не был пьян. Да и поцелуй не был вынужденной прелюдией перед тем, как затащить девушку под одеяло. Нет же, я действительно хотел ее поцеловать. Пусть и последствия свернулись к единому знаменателю...Мы сидели на лавке и сосались. Я приобнял Яну за талию, она положила руки мне на плечи. Мои пальцы инстинктивно двинулись в сторону груди, но я умудрился удержать их в паре сантиметров. Наши губы разомкнулись — она прошептала горячим дыханием: «Чего ты ждешь?». Я подался искушению. Ладонь обхватила ее третий размерчик и нащупала под рубашкой кружевной лифчик. Мои губы переместились на ее нежную шею, где я непременно оставил смачный засос. Ее губы обсасывали мочку моего уха, а затем впилась в нее зубками. Я чувствовал, как росло возбуждение. Я шепнул ей в ухо: «Пойдем ко мне?» «Нет, « — ответила Яна, — «пойдем ко мне!»Так и было принято решение обосноваться у нее. Мы заскочили в квартиру, на ходу дразня гормоны друг друга. С ее плеч скользнула куртка и упала на нашу обувь, снять которую стоило неимоверных усилий. Мы уткнулись в стенку: мои ладони на ее ягодицах, ее — под моей футболкой. Ее нога скатилась по моему бедру — она уже изнемогает. Тогда мы ринулись в сторону зала. По пути мы натыкались на шкафы и тумбочки, а Яна постоянно шептала мне: «Тише, ребенок дома!» В конечном итоге, я готов был обесчестить ее прямо в прихожей, когда мы влетели в зал, ногой захлопывая дверь. Мои руки уже были под ее джинсами, сжимая мягкую плоть ее ягодиц. Она строила из себя недотрогу, толкалась, пихалась. Во взаимных объятиях мы нырнули в кресло. Я расстегнул ее рубашку ровно настолько, сколько требовалось, чтобы вытащить ее грудь. Мы предались ласкам. Она тихонько стонала, пока
